Такидзиро - Семён Афанасьев

— В отделе поскандалил с Камамото. Итогом скандала стала его добровольная отставка.

— Понятно. — Хотя на самом деле ничего не понятно. Но ладно. Как минимум, интригует вступление. — Зачем ты мне это говоришь? Я не начальник логистики, там есть свои герои, департамент отлично справляется и зачем ты с этим пришёл ко мне?

В следующую секунду физиономия Решетникова превратилась в смущённую, а глаза вильнули в сторону:

— Увлёкся в споре. Слово за слово, разругались — я в горячке на тебя сослался. Вот, пришёл сказать первым.

— Контекст? Весь этот разговор дословно?

Стажёр добросовестно пересказал:

— … таким образом, для красного словца и усиления впечатления дважды упоминал тебя.

— В том месте, где говорил, что это я тебе сообщила? Что снабженская логистика — самое коррупированное подразделение корпорации?

— Да, я же только что рассказал. Могу повторить, если надо. Надо?

— Нет. Я тебя услышала. От меня ты сейчас чего хочешь?

— Ничего, — слегка растерялся собеседник, в пиджаке от Курихара на шезлонге Атлетики смотрящийся занимательно. — Посчитал правильным прийти сообщить первым.

Какое-то время Хину помолчала, глядя сквозь огромную стеклянную панорамную стену на город.

— По-хорошему, снабженческую логистику надо было привести в чувство давно. Они действительно заигрались. Просто на ней сидел Камамото, а он, как ты справедливо заметил, хотя и сукин сын, но наш сукин сын, — Хьюга проследила за взглядом Решетникова и демонстративно накрыла полотенцем содержимое верхней части бикини. — Не пялься, пожалуйста, отвлекаешь. А разговор серьёзный, ты с ним сам пришёл.

Хафу чуть отвернулся:

— Постараюсь. Говори дальше.

— Да всё. В принципе, сказала. Камамото хитрожопо разыгрывал ту карту, что он — наш человек в чужой команде. По большому счёту, безопасность на его финансовые художества сквозь пальцы смотрела именно поэтому.

— У тебя нет претензий в мой адрес? — серьёзно уточнил метис. — В связи с этим инцидентом? И с учётом того, что мы с тобой по разные стороны баррикад?

— Договаривай. Ты сейчас хотел сказать что-то ещё, но прикусил язык в последний момент.

— Чувствую себя сволочью. Во время разговора изрядно нервничал, хотя внешне старался не показывать: ссылка на тебя — не просчёт и не попытка блестнуть, а именно что экспромт. — Он на секунду запнулся. — Который сам изо рта вырвался. А получается…

— Не парься, — перебила пловчиха. — Если бы в результате твоего темпераментного выступления я потеряла деньги, ещё б можно было думать, что тебе сказать. А так.

Хафу напряжённо сверлил взглядом ногти на её ногах.

— Тот редкий случай, когда твои действия выгодны обеим командам, — пояснила она. — Вы в итоге убрали нашего человека из логистики и снизили давление на вашего Абэ. А мы избавились от необходимости давать в перспективе объяснения, почему безопасность не ловила жулика столько времени.

— Спасибо. — Решетников кивнул и полез выбираться из шезлонга.

Поскольку сланцев у него с собой не было, а туфли он добросовестно оставил снаружи, босая нога предсказуемо заскользила по мокрому кафелю.

Хафу замахал руками, пытаясь схватиться за воздух, опустил в эту же лужу вторую ногу — и не удержал равновесия.

Хину покачала головой, не говоря ни слова и не меняя выражения лица, когда поднявшийся из бассейна фонтан воды долетел и до неё.

Через секунду над водой появилась хмурая физиономия Решетникова. Он одним гребком достиг бортика, подтянулся и через секунду выбрался наверх:

— Прошу прощения, — угрюмо бросил стажёр, направляясь на выход.

Зрелище стекающих с костюма ручейков воды можно было назвать занятным.

Хину проводила логиста заинтересованным взглядом, после чего поймала себя на том, что настроение поднялось.

Ещё через секунду она спохватилась и спросила в спину:

— Ты помнишь, что сегодня приходит Моэко? Ты ей обещал тренировку.

— Помню. У меня после работы дела, потом буду. Я ей написал время.

Какое-то время Хину лежала и думала.

С одной стороны, очень похоже на манипуляции — техничные, грамотные, ювелирно просчитанные.

С другой же, Решетников — кто угодно, но не интриган. Не потому, что не может (может, ещё как может, птицу видно по полёту).

Не интриган он потому, что рядом с ней ощущает себя самцом, а не кем-то ещё. Женщины такие моменты ни с чем не спутают: мужик, который с тобой чувствует себя мужиком, будет делать что угодно, только не интриговать.

Он может добиваться, завоёвывать, беситься, бесить тебя. Нарываться на увольнение, ломать копья в бесплодных попытках преодолеть неразделимую пропасть сословий — но он не будет пытаться поймать рыбу в мутной воде.

Как Камамото.

До внутренних мечтаний стажёра ей дела не было, однако и не учитывать механизмов принятия решений представителем противоположного лагеря было бы глупо.

Есть люди, которых и во врагах иметь неплохо. Порядочный и великодушный враг ровно на сто процентов лучше подлого и низкого друга, это Хьюга Хину отлично понимала.

Камамото — отличная иллюстрация, наверное, у него сейчас уши горят.

Сходив за гаджетом, чтоб не ломать глаза на микроскопическом экране браслета, пловчиха следующие десять минут старательно рыла сеть, устраняя вчерашний пробел.

Точнее, пытаясь его устранить. Безуспешно.

Хину перевернула все доступные базы данных, но так и не нашла, где Решетников занимался плаванием.

Странно. Во-первых, фамилия; пловец с такими результатами должен находиться влёт уже по первым буквам своего нетривиального имени.

Увы.

Во-вторых, показанное им вчера время (хорошо, что засекла — есть от чего отталкиваться). Уровень его результатов — минимум призёр префектуры, особенно с учётом возраста за тридцать и того, что долго не тренировался. Предчувствие говорило, что вчера он первый раз плыл с нуля за много лет.

Как это можно объяснить? Тоже профи, но о нём нет ни слова.

Через секунду она вызвала его профайл: и из страны не выезжал.

Странно. Версия о том, что в молодости Решетников жил и тренировался заграницей, рассыпалась, не успев окрепнуть.

Глава 21

И смешно (если абстрагироваться), и новый костюм жаль: так на… вернуться специально захочешь — не факт, что получится.

Впрочем, вода в бассейне чистая. Есть стойкое ожидание, что после высыхания всё будет в порядке, особенно если повесить сушиться на вешалку для плеч.

Спускаясь вниз по лестнице (не в лифт же в таком виде идти), успокаиваю себя логикой: мог ведь я под сильный дождь попасть? Вымокнуть до нитки под ливнем? Не должна дорогая вещь прийти в негодность от обычной воды.

Синхронизации мозгов ещё далеко до завершения. Поскольку за окном — не средние века, в первую очередь я предсказуемо сделал акцент на психику и мыслительные процессы.

На физуху не