Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов

точного «Стечкина–26», предназначенного для поражения роботехов. Не обращая внимания на скорчившихся на полу Графа и Бадаару. Не обращая внимания на щёлкающие по пластинам пули. Поражая врагов с убийственной точностью. Боевых роботехов среди боевиков не оказалось, серьёзного оружия, способного пробить броню офицера сетевой разведки, тоже, поэтому исход схватки был предрешён – Раджан выдержал. Уложил шестерых боевиков, принял восемьдесят четыре пули, изрядно помявших его пластины, но дотерпел до появления полицейских дронов, при виде которых боевики начали отключаться, стирая себя из этих тел. Никаких следов, никаких доказательств того, что они не были взломаны. И завтра, а может, уже сегодня, эти нейры восстановятся из резервных копий, дадут объяснения в полиции, получат от кураторов новые тела и на какое-то время залягут на дно, чтобы не привлекать внимания специальных служб слишком частыми «взломами».

– Можно выходить? – дрожащим голосом поинтересовался Бадаара.

– Посиди ещё, – прогудел Раджан, разглядывая расстрелянный холл. – Пусть приедут полицейские роботехи.

– Когда я согласился подписать контракт с сетевой разведкой, я представлял уютное кресло, чашечку кофе и скучное общение с полоумными нейрами, – рассмеялся Лаврентий. – Никто не говорил, что мне придётся ползать по заплёванному полу, спасаясь от автоматных очередей.

– Пол достаточно чистый, – выдал Раджан, продолжая осматривать холл.

– Тебе откуда знать?

– Я его просканировал.

///

– «Kalaliman» Inc. рассматривает атаку на «SkyHall» как террористический акт. А точнее, как первый в истории цивилизации акт нейроцида, чудовищный случай массового убийства, спланированный и совершённый на почве звериной ненависти, которую шовинисты испытывают к нейрам. – Жерар Юнкер идеально подобрал тональность: его голос звучал достаточно печально, демонстрируя скорбь по погибшим, но при этом с должной твёрдостью, показывая, что корпорация будет требовать от властей тщательного расследования и сурового наказания виновных. – Мы приносим искренние соболезнования друзьям и знакомым погибших и всем, кому небезразлично случившееся. Мы надеемся, что полиция и все службы, которые примут участие в расследовании этого ужасного преступления, сделают всё возможное, найдут и покарают террористов. И если от нас потребуется какая-либо помощь, я подчёркиваю – любая помощь, мы обязательно её предоставим.

Учитывая важность события, Жерар приказал пресс-службе подготовить выступление в кратчайшие сроки и в целом остался доволен: речь написали идеальную, журналистов согнали со всего мира, головной офис опередили и создалось впечатление, что Юнкер говорит от всей «Kalaliman» Inc.

– Мы знаем, что в настоящий момент «SkyHall» испытывает серьёзные технические проблемы, и уже предложили её руководству любую помощь, которая может понадобиться, от приезда наших инженеров до временного предоставления вычислительных мощностей и хранилищ. Разумеется, абсолютно бесплатно.

Это заявление было встречено громкими аплодисментами.

– Мы хотим, чтобы все террористы планеты знали: мы восстановим всё, что вы разрушите, за исключением погибших, найдём вас и уничтожим!

После следующих аплодисментов Юнкер ответил на несколько вопросов, а затем, довольный, поднялся в пентхаус Саймона.

– Как выступление?

– Я считаю, что получилось неплохо.

– Спасибо.

Саймон редко прибегал к цветастым формулировкам, и в его устах «неплохо» звучало весьма комплиментарно.

– Но ты слегка волнуешься.

Скрывать от него правду не имело смысла.

– Не могу выбросить из головы возвращение Графа, – признался Юнкер. – И…

– И то, что произошло сегодня ночью между ним и твоей дочерью?

– Да. – Юнкер без спроса сел на диван и сокрушённо покачал головой. – Не знаю, почему она так поступила и как теперь к ней относиться.

Саймон отлично считывал настроение людей, прекрасно изучил Жерара и знал, как следует вести себя с ним в подобных обстоятельствах. Он коснулся плеча Юнкера, затем сходил к бару, плеснул в стаканы на два пальца виски, вернулся и молча протянул один из них Жерару. Выпив, расположился в соседнем кресле и мягко спросил:

– Райма что-нибудь выведала у Лаврентия?

– Нет.

– Рассказала что-нибудь лишнее?

– Нет.

Они не взламывали биочип девушки, но в её доме пряталось достаточно следящих устройств, с помощью которых можно было составить полное представление о случившемся. Саймон отчёт о ночном приключении Раймы уже прочитал, однако предпочёл «услышать» об этом от Юнкера.

– В таком случае нет нужды беспокоиться, Жерар, и следует помнить, что как бы твоя дочь себя ни вела, она всё равно останется нейрой – этого не изменить. Райма всегда будет с нами, потому что больше ей быть не с кем. А однажды, завтра или через десять лет, Лаврентий тоже будет с нами.

– Ты уверен?

– Мы продаём Вечность, Жерар, и это не образное выражение и не красивый оборот речи. – Саймон задумчиво посмотрел стакан на просвет. Вряд ли он любовался цветом виски, просто разглядывал. – Мы действительно продаём Вечность, и каждый прот в какой-то момент это понимает. И задумывается о том, чего лишается, отказываясь от нашего предложения. Проты смотрят на часы и понимают, что они отсчитывают секунды до кладбища. Проты смотрят на нейров и начинают завидовать. И начинают искать в себе силу обрести Вечность, потому что желание заложено в них изначально. Мы продаём исполнение их собственной мечты, Жерар, той самой, которая преследует их на протяжении всей истории. Разве можно от неё отказаться?

– Нет.

– Нет, – согласился Саймон. – И поэтому однажды Лаврентий придёт, а мы раскроем ему объятия. Не как блудному сыну, а как дорогому брату. Как мы раскрыли объятия нашему дорогому брату Мэттью Ашеру.

– И сколько нам это стоило? – Сдержанность Саймона, который не стал ругаться на то, что Райма и Граф стали любовниками, очевидно, успокоила Жерара. Или же подействовал виски.

– Я пообещал ему пять процентов акций и должность вице-президента с перспективой стать президентом. Тебе ведь рано или поздно надоест сидеть на вершине, всем надоедает. Я бы согласился передать власть по наследству, но не уверен, что Райма захочет управлять корпорацией. А Мэттью для этого рождён.

– Пожалуй. – Юнкер помолчал. – Где он сейчас?

– Я попросил мистера Ашера проконтролировать ход расследования.

– Через наших друзей-безопасников?

– Да, Жерар, через наших друзей-безопасников. Хочу посмотреть, как мистер Ашер справится.

– Хорошо. – Юнкер улыбнулся и вновь вернулся к теме, которая его действительно волновала: – Мы изменим мир, Саймон, полностью и необратимо. Я в предвкушении.

– Не совсем так, Жерар. – Саймон медленно допил виски и качнул головой. – Мир изменился давно, а поскольку менялся он постепенно, мало кто понял, каким он стал и куда продолжает двигаться. Мы всего лишь зафиксируем новые правила игры и сделаем их законом.

///

– Это незаконно!

– Что именно? – небрежно поинтересовался Раджан. – То, что мы отбили тебя у боевиков «Давар Аин»?

– Я не знаю, почему они на меня набросились, но благодарен вам за спасение, – быстро ответил Бадаара Бард. – Я готов смириться с тем, что меня доставили в сетевую разведку, но не могу не спросить: я ведь