Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

был проскочить. Обязан был! А если бы сейчас задёргался, это бы сыграло против меня. В общем, я поднялся по лестнице, подошёл к кабинету, постучал и, не дожидаясь приглашения распахнул дверь.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — сказал я, заходя внутрь.

Не спросил разрешения, а зашёл, демонстрируя уверенность и излучая полное спокойствие. Он сидел на своём излюбленном месте в кресле у журнального столика. На столе стояла чашка с чаем и вазочка с вареньем.

Увидев меня, он чуть прищурился и ничего не ответил, молча наблюдая за тем, как я открыл дверь, вошёл и затворил её за собой.

— Какие новости? — кивнул я.

Он чуть заметно хмыкнул, откинулся в кресле и продолжал молча за мной наблюдать. Ситуация была немного странная и немного неприятная, потому что он сидел, молчал, наблюдал, а я должен был что-то делать. Заволноваться, например, запаниковать по принципу «на вору шапка горит». Задёргаться.

Или я мог бы начать что-то нести от страха, молотить языком, выдавая дичь, которая бы спалила меня и выдала с потрохами. Или просто я мог побледнеть и оцепенеть под его пристальным взглядом. Превратиться в соляной столп.

Но я так не поступил. Хотя химия юного тела, та ещё радость, надо отметить. Сердце застучало, адреналин забил фонтаном, а за ним и мышь потянулась. От адреналина она, сучка, просто дурела. Начинала драть внутренности и носиться, как сумасшедшая.

Но, я постарался не показать того, что творилось на моей химической фабрике. Постоял некоторое время молча и немного недоумённо глядя на Давида, причём смотрел дружелюбно и открыто, а потом засунул руки в карманы куртки.

— Давид Георгиевич, если вы заняты, — сказал я, — я могу чуть попозже зайти. Я понимаю, что у вас мысли планетарного масштаба…

— Не надо, — тихо ответил он и кивнул.

Я воспринял кивок, как приглашение присесть и молча уселся напротив него, хотя он просто пытался вынудить меня что-нибудь сказать.

— Давид Георгиевич, ну что? — спокойно и с ноткой небольшого интереса спросил я. — Пришла информация? Кто тут ментовская крыса? Кто тут у нас Второгодка?

Он хмыкнул, издав неопределённый тихий звук.

— Может сам скажешь? — наконец предложил он, тихим голосом, к которому надо было прислушиваться.

Как киношный мафиози, блин. Сердце опять застучало, и мышь начала вдруг суетиться. Волосы на затылке чуть приподнялись и встали дыбом, будто я собирался кинуться на Давида и впиться в горло.

— Ну, если доверяете выбор мне, — усмехнулся я, прилагая неимоверные усилия, чтобы не лажануть, — я могу, собственно, на любого сказать. Как насчёт вас?

Он на мои слова не отреагировал, будто вообще не слышал, а продолжал изучать моё лицо, движение глаз, век, уголков губ, как ходячий детектор лжи.

И хоть внутри меня извергались вулканы и начали двигаться тектонические плиты, смотрел я прямо, губы у меня не дёргались и веки тоже. Взгляд не уплывал.

— Я тут разговаривал с Усами, — медленно сказал он. — Слыхал про такого?

— Да, — кивнул я, и похолодел, — даже имел неприятность быть с ним знакомым.

— Так вот, Серёжа…

Он чуть выдвинул вперёд нижнюю челюсть и замолчал.

— Ну, от этого персонажа, — пожал я плечами, — ничего хорошего ждать не приходится. Так что он сказал-то?

— Он сказал, что очень важные документы, которые разыскивают Глеб Витальевич и многие другие люди, находятся…

Сердце, не выдерживая этого медленного тягучего темпа разговора стало горячим…

— … у тебя, — закончил мысль Давид и чуть наклонил голову в сторону, внимательно изучая моё лицо.

17. Скрытая и неявная угроза

Это было, как… как удар под дых. Как выстрел в горах, где на многие километры нет ни одной живой души. Пуля пробила мне грудь и вонзилась в тугое натруженное сердце. Вошла в самую глубь и вызвала обильное кровотечение. Мощный пурпурный фонтан. Образно говоря…

— Склероз вылечить нельзя, зато о нем можно забыть, — ответил я и хмыкнул, будто череп мой был сделан из прочнейшей брони, а не из кости, а нервы из плетёных нержавеющих тросиков. — Должно быть, либо у Усов, либо у меня образовался хороший такой провал в памяти, поскольку никаких документов, интересующих Глеба Витальевича, я припомнить не могу.

Я усмехнулся и пожал плечами. С виду я был такой спокойный и ироничный, вроде как вообще не понимал, о чём шла речь. А внутри подросток бушевал и бесновался, балансируя на грани полного провала.

— Хоть стреляйте, хоть режьте, — пожал я плечами. — А хотите, можете даже Полиграф Полиграфыч использовать. Да только нет у меня никаких документов, лишь, усы, лапы и хвост.

Кажется, у меня получилось не впасть в панику, и я устоял. Важно было быстренько договориться с самим собой о том, что отсутствие у меня документов — не ложь, а самый точный факт. Документы в Дубае. Или в Британии, а может, и ещё где-нибудь. Так что у меня их не было, вот и всё. Такая отправная точка. Психология самообмана, ё-моё.

Ну, и, если честно, я не думал, что Усы настолько туп, чтобы сказать вот эту фигню. В общем, я попёр вперёд, пытаясь проскочить через минное поле, сконструированное Давидом, на кураже и опыте, а также том факте, что моя нервная система была ещё довольно крепкой, а не расшатанной в хлам.

— Полиграф — это мысль, — хмыкнул Давид. — Не думаю, правда, что ты его пройдёшь. Что ещё можешь сказать?

— О чём, помимо неведомых, но важных документов?

Давид всё ещё просвечивал меня рентгеном своих глаз, но я уже понял, что это была всего лишь проверочка на вшивость. И я её, кажется, выдержал.

— По-моему, Давид Георгиевич, вы меня просто прихватываете, — улыбнулся я. — Стреляете наобум в непроглядной темноте, не зная куда, но надеетесь хоть кого-нибудь подстрелить в этом хаосе.

— Умник, да? — поморщился он. — Как-то легко всё у тебя выходит, а? Кругом руины, пожарища, а с тебя и взятки гладки, на всё уже ответ готов.

Он явно был не в настроении. Возможно, Ширяй ему хвост накрутил, а может, дошли слухи, что Садык активизировался.

— Готовлюсь стать достойным того, чтобы влиться в новую государственную элиту, — усмехнулся я. — Вы мой социальный лифт. Но чтобы вы позволили на себе прокатиться, необходимо выкладываться по максимуму и рвать, как говорится, подмётки. Вот и весь сказ. А работы, значит, нет для меня? Это была всего лишь приманка, да?

— Работа найдётся.

— Это хорошо, я, кстати, рад работать под вашим началом за идею, если так можно выразиться, но хотел бы спросить. Чисто проформы ради. Дозволяете?

— Ну? — нахмурился он.

— Дело в том, что я ещё ни