Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

на фронт, чтобы я помог десантникам справиться с Ордой, но потом решили, что такое применение Орлова негуманно по отношению к противнику. И меня отпустили обратно монстров «пятерок» резать.

Я вяло отшучивался. И скоро ко мне перестали приставать.

Хотя, конечно, прилет «Донского» вытеснил из разговоров даже обсуждение нашего с «гаммовцами» подвига. Мою стычку с десантником раздули до масштабов эпичного сражения. Кажется, у меня появляется дешевая популярность.

Ребята из группы, видя мое настроение, тоже старались меня не тормошить.

Только Заноза подсела поближе и спросила:

— Что-то паршивое случилось, Боярин?

— Да уж. Ничего хорошего. Как отметили?

— Да нормально отметили. Ты это. Классный ты парень. Если какая помощь нужна будет, скажи. Мне объяснять ниче не надо. Просто скажи, если че.

— Спасибо. Если надо будет, обращусь. Сейчас не тот случай.

— Я ж говорю. Не надо объяснять. — Она немного неловко приобняла меня, чмокнула в щеку, порывисто вскочила и отошла к своей койке.

И что это было, сейчас? А? Я вас спрашиваю? Женщины!

Этот длинный день закончился. Свет в казарме отключили. Я лежал, рассматривая энергетическую проекцию печати — моего потенциального убийцы. И думал.

Например, а зачем ее вообще поставили с таким жестким внешним условием? Не приближаться к башням. Одно дело изгнать члена рода. За проступок мнимый или истинный. Это практикуется. Обычно, как самое суровое наказание в боярских родах. Время публичных казней давно миновало. Теперь достаточно изгнать человека, чтобы почти вычеркнуть его из жизни. И на палача тратиться не надо, и дерьмо потом за казненным убирать. Но фактически запретить изгнаннику иметь дела с другими боярскими родами? Такое случается крайне редко. В чем был план? И чей это план, а? Или, как обычно, гладко было на бумаге, да забыли про овраги? Дед помер, все планы пошли по бороде?

В любом случае от печати надо избавляться. Мало того, что я не хочу носить клеймо, как какой-то преступник, так еще ее наличие просто опасно для меня! Решат меня к Соколовым доставить без моего согласия, оглушат и довезут до башни хладный труп.

Но легко сказать: «не хочу носить». У меня есть под рукой алхимик запредельного уровня. А вот ни одного гранда-ритуалиста рядом не наблюдается.

Интересно. Башня Синицыных, например, — это все еще башня, с точки зрения печати? Или уже нет? Защитные чары-то с нее сбили. Да, там сейчас вообще всякой-разной магии намешано. Вопрос интересный, и надо бы проверить, пока мы отсюда не уехали. По идее, нас должны отправить по домам уже завтра. Слухи такие ходили среди сослуживцев.

О чем только не будешь думать, чтобы не думать о главном. Что там с Марией. Покалечена, говорите? Насколько? Чем и как ей помочь? Что я вообще могу, на моем теперешнем уровне социализации и при моем статусе? Вот в такой недобрый ночной час еще и жалеть себя начнешь ненароком. Не-не-не. Это не мое. На самом деле я многое могу. И сам. И через знакомства. Тем более, что Вика тоже часть моей социализации, пока она не решила иначе. Если что — обращусь к ней. Хотя копить долги очень не хочется, даже перед родной сестрой.

Я подумаю об этом завтра. А сейчас надо замедлить дыхание. Почувствовать пульсацию праны. Выкинуть бестолковые мысли из головы. И заснуть. Баю-бай, Алексей Григорьевич.

* * *

Спал я паршиво. Всю оставшуюся ночь мне снились кошмары, которые я к тому же не запомнил. Утром мне достались слабая головная боль и круговерть мутных, словно отразившихся в грязном зеркале, образов.

Снился дед с окровавленным ножом в руке. Снился отец, со слезающей с тела кожей, который при этом продолжал улыбаться и приговаривал: «Какой интересный эксперимент». Снился дядя Викентий, стоящий на табуретке с проволочной петлей на шее. Ласково улыбаясь, он говорил: «Падающего, толкни».

Я чувствовал связь этих снов со своим видением, но четкого понимания, что это вообще такое было, так и не обрел.

После умывалки я подошел к Ветру, насвистывающему какой-то веселый мотивчик.

— Сержант, когда мы отправляемся, неизвестно?

— Нет. Но точно не раньше обеда, теперь. Говорят, мы смену ждем. Сюда собираются еще одну сотню ребят пригнать. Из тех, кто в этот квартал здесь не был. Вродь как есть подозрение-на, что мы не все зачистили. Оказывается, было два крупных нападения на Базу и на Счастье. Нас сюда пригнали из-за этого. Умники в управлении все посчитали-на. И у них чего-то там не сошлось. Но это так. Сам понимаешь, Боярин, нам не докладывают-на.

— А могу я попросить об одолжении? — Спросил я, немного помявшись. Не люблю просить, дрянь!

— Что надо сделать-то. Если рыло кому начистить, то вон Кабан есть. Он от тебя в восторге-на. Но с таким-то делом ты и сам справишься, Боярин, не хуже нашего. Да говори уже, чем мнешься, как целка перед свадьбой?

— Мне надо к башне Синицыных попасть. Хочу получить ответы на кое-какие вопросы. А пешком…

— С ума съехал пешком? Бери Занозу и броневик и езжайте. Лимита на горючку у нас здесь нет, слава яйцам.

— Спасибо.

— Ты, Боярин, странный. Мы, считай всей группой тебе жизнью обязаны. Ведь я уже почти отдал приказ отступать. Думаешь, мы того не понимаем-на? Или что думаешь, долги отдавать только ваши эти благородные господа умеют?

— Да ничего я такого не думаю. Броневик имущество казенное же, не твое личное, Ветер. Откуда я знаю, насколько тебе трудно дать его мне на дурацкие покатушки.

— Ай, ты умный-умный, а дурной. Езжай давай, пока я не передумал и в наряд по казарме тебя не поставил.

Я разыскал Занозу, которая опять крутилась вокруг мехов и любезничала с одним из пилотов. Тот весьма недобро на меня посмотрел, когда я отозвал Занозу в сторону, но мне такие взгляды давно по барабану. Заноза почти безо всякого сожаления уселась за штурвал БТРа, и мы поехали в сторону того, что осталось от синицинского родового гнезда.

Обломок башни вырос из уровня как-то весь сразу. Выделился на общем фоне разрухи. Вырос из кучи мусора, в который Воронцовы превратили жилые кварталы домена Синицыных. Он был похож на уродливый гриб, выросший на кладбище. Навис над нами укором и напоминанием: «падение неизбежно».

— Ну и люто здесь. Не люблю окрестности башни, тута как будто тебе в спину кто-то смотрит. — Пробормотала Заноза. — Как будто мертвые с района здесь тусуются. Давай побыстрее ответы свои ищи, Боярин. Зябко мне.

Я понимал, о чем она говорит.