Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

Буксир должен был оттащить контейнеры на одну из плавилен «Т'Опингту». Оттуда их переведут на межорбитальный корабль, летящий до Мапире.

Очнулась Алкад в невесомости. «По крайней мере с астероида мы убрались».

Потом ее нейросеть получила датавиз:

— Подождите, доктор, мы вскрываем контейнер.

Вибрация достигла ее через скафандр прежде, чем сенсорный воротник показал ей рассекающие тьму алые огненные линии. Крышка контейнера слетела, и перед Алкад Мзу возникла фигура в скафандре и с маневровым ранцем за плечами.

— Привет, доктор. Это я, Лоди. Получилось, мы выбрались.

— Где Вои? — датавизировала она.

— Я здесь, доктор. Мать Мария, какой кошмар. Вы в порядке?

— Да. Да, спасибо.

Помимо того, что Алкад испытала облегчение, она еще была до странного рада, что девчонка не пострадала.

Прежде чем Лоди выдернул ее из контейнера, она убедилась, что старый рюкзак надежно держится в ее перчатках. Пока юноша толкал ее перед собой, испуская широкие газовые струи из сопел ранца, Алкад отчетливо вспомнилось, как Черри Варне волокла ее на «Юдат». Тогда космос был ужасающе пуст, и даже сенсоры воротника с трудом различали точки звезд. Сейчас она находилась глубоко в пылевом диске Туньи. Вокруг бушевал алый буран. Звезды скрывала густая, по космическим меркам, мгла. Размер плывущих в пространстве частиц определить было на удивление трудно — пылинка в сантиметре от твоего носа или валун на расстоянии километра выглядели совершенно одинаково.

Впереди виднелся ожидающий их звездолет. Корпус его казался бордово-красным, намного темнее, чем отскакивающие от него пылинки, похожие на интерференционную рябь в пустом проекторе. Два терморадиатора были выдвинуты и походили на лопасти пропеллера в замедленной съемке — частицы пыли огибали их, завихряясь позади. Шлюзовая камера была открыта, и из нее исходил луч чистого белого света.

Алкад плыла вдоль него, наслаждаясь возвращением нормальных цветов. Они влетели в цилиндрическую камеру шлюза, по стенам которой в беспорядке были разбросаны крепежные петли, слепящие осветительные трубки, разъемы, решетки и какие-то дисплеи. Физику казалось, что мир вокруг нее становится с каждым мигом реальнее.

Люк затворился, и Алкад уцепилась за перекладину, чтобы не улететь под напором заполняющего камеру воздуха. Скафандр свернулся в шар, болтающийся на воротнике сзади, и звуковая буря захлестнула ее.

— Получилось! — ликовала Вои. — Я говорила, что мы вас вытащим!

— Верно. — Алкад оглядела их. Вои, Лоди, Эриба — они так ужасающе молоды, чтобы выходить в этот мир подлости, ненависти и смерти. На сияющих лицах было написано, что ребята с нетерпением ждут ее одобрения. — Должна вас поблагодарить. Вы отлично поработали.

Пока они со смехом благодарили ее, Алкад только качала головой. Что за нелепые времена?

Пять минут спустя Алкад Мзу уже переоделась в старый комбинезон, повесив рюкзачок на пояс, и следовала за Вои в салон верхней палубы «Текаса». Яхта была такая маленькая, что капсула жизнеобеспечения на ней была только одна, трехпалубная. Несмотря на тесноту, обстановка была изящно-компактная, предметы были подобраны друг к другу так ловко, что создавалась иллюзия простора.

Принц Ламберт лежал в глубоком кольцевом кресле, датавизируя непрерывный поток команд бортовому компьютеру. «Текас» был уже в пути, ускоряясь на одной двадцатой g и слегка меняя направление.

— Спасибо, что позволили воспользоваться вашим кораблем, — проговорила Алкад, когда их представили друг другу.

Он бросил на Вои невинный взгляд.

— Не за что, доктор. Это самое малое, чем я мог помочь национальной героине.

Алкад проигнорировала его сарказм, хотя ей стало интересно, что связывает его с Вои.

— Каково наше текущее положение? Вас преследовали?

— Нет. В этом я почти уверен. Я почти миллион километров двигался вне диска, прежде чем нырнуть внутрь. Ваш межорбитальник делал то же самое, но по другую сторону. Теоретически никто не должен догадаться, что мы встретились. Даже космоястребы не могут заглянуть внутрь диска, тем более за миллион километров — тут слишком много всякого барахла.

«Если только они не захотят по моему следу выйти на Алхимика», — подумала Мзу.

— А скрытый космоястреб на самом краю диска или даже внутри? — спросила она.

— Тогда нам хана, — ответил он. — Сенсоры у нас хорошие, но не военного уровня.

— Если бы нас преследовали, мы уже знали бы, — заметила Вои. — Они двинулись бы наперехват, как только мы встретились с яхтой.

— Полагаю, что так, — согласилась Алкад. — Когда мы выйдем из диска и сможем прыгнуть из системы?

— Еще сорок минут. С такими маневрами торопиться не стоит. Слишком тут много острых камушков. И так мне придется менять покрытие корпуса, пыль его до кремния проест. — Принц неуверенно улыбнулся Алкад. — Так мне скажут, куда мы летим?

— Мне требуется боевой корабль, вот и все.

— Понятно. Полагаю, это как-то связано с той работой, что вы выполняли перед геноцидом для гариссанского флота?

— Да.

— Тогда извините, но я покину вечеринку до того, как она кончится.

Алкад вспомнила о тех устройствах, что еще оставались в ее рюкзачке, и о том, насколько хрупкой стала ее призрачная безопасность.

— Никто вас ни к чему не принуждает.

— Рад слышать. — Принц Ламберт многозначительно глянул на Вои. — Для разнообразия.

— Куда приведет нас прыжок? — спросила Алкад.

— Нюван, — ответил он. — Сто тридцать световых лет, но я могу нацелиться на него, не тратя слишком много топлива. Вои сказала, что вам нужна планета с развитой военной промышленностью, где не станут задавать лишних вопросов.

Последний звездолет, имевший официальное разрешение, отбыл за полтора часа до того, как Джошуа покинул космопорт. Ремонтники и портовики разбежались по домам, к семьям, и питающие пуповины стали совершенно ненадежными.

В осевой камере болтались без дела трое агентов, беседовавших вполголоса. Больше там не было ни души. Джошуа игриво сделал им ручкой, проплывая мимо в компании троих приставов.

Одна из агентов нахмурилась.

— Вы туда возвращаетесь? — спросила она недоверчиво.

— Попробуйте отговорить меня от вечеринки.

Когда двери лифта закрывались за ним, Джошуа успел уловить отголоски разгоравшегося спора. Девчонки с голоморфных наклеек завели вокруг него свой монотонный распев.

— Если она так обеспокоена, что расспрашивает тебя вслух, значит, одержимые наступают, — проговорил пристав.

— Слушай, мы уже все обсудили. Я просто гляну, что там творится и не пришла ли Коле. Если нет, мы тут же возвращаемся.

— Было бы куда безопаснее, если бы я пошла одна.

— Не думаю. — Джошуа хотелось объяснить, но лифт, скорее всего, кишел наножучками. Он датавизировал сети приказ выделить ему канал связи с «Леди Мак».

— Да, Джошуа? — откликнулся Дахиби.

— Кое-кто здесь здорово трусит при слове «одержимые». Так что присмотри за внутренними системами