Консультант - Александра Торн

– Сказал, что они покинули дихаб, уехали по своим надобностям. Но куда же уедет Иллат, один, не сказав мне?!

– А остальные исчезнувшие – кто они были?

– Остальные – ученики. Их родные и не знают, что с ними сталось.

– Вы уверены, что они именно исчезли?

– Все их вещи остались тут, а их комнаты заперты. Никто туда не входит, с тех пор как они пропали.

– Напишите нам, что за комнаты, – Диего протянул старику листок и карандаш. – Кто-нибудь приезжал к вам за это время? Я имею в виду, не из числа учеников?

Джилах покачал головой.

– А тигут? Он уезжал?

– Да, – припомнил джилах, – около года назад или двух он зачастил с поездками, но я не знаю, куда и зачем он ездил. А потом перестал.

– А кольцо, – спросил Элио, – вы не заметили, когда оно у него появилось?

– Кольцо? – озадачился старик. – Какое кольцо? Он всегда в каких-то кольцах, да и вижу я его не так часто, чтоб замечать, новые они или старые.

* * *

– Знаешь, что меня удивляет? – сказал Уикхем. – Такой большой перерыв между получением посылки от Агьеррина и появлением нежити.

– Тигут мог нам соврать, чтобы прикрыть зад, – пожал плечами Элио. – Или он не сразу разобрался с тем, как открыть шкатулку. На изучение Бар Мирац уходят годы, а его поездки как раз могут быть связаны с поиском книг или тех, кто сумеет его проконсультировать. В любом случае, – нетерпеливо добавил юноша, – судя по датам, подходит срок для поиска новой жертвы. Так что я бы поменьше тратил времени на еду и побольше – на расследование.

Диего чуть не поперхнулся пирогом с ягодным вареньем.

– Ну знаешь ли! – обиженно воскликнул он.

И все же Элио был прав: им следовало поспешить, прежде чем какой-нибудь соглядатай доложит бен Авниру, чем они тут занимаются. Поэтому Уикхем поспешно дожевал пирог и спросил:

– Ну что, начнем с комнат персонала или учеников?

– Учеников. Кроме племянника повара, все пропавшие были из числа учащихся.

Комнатки для учеников находились во втором корпусе и занимали три этажа. Элио быстро осмотрелся и сказал:

– Разделимся. Будем осматривать по две комнаты одновременно.

Однако с воплощением этой идеи у них тут же возникли проблемы: комнаты были не просто заперты на ключ – на двери каждой высоко под потолком виднелся знак Бар Мирац, который юноша определил как запирающий. Романте несколько раз подергал дверную ручку ближайшей комнатки, пробормотал одно за другим несколько заклинаний и наконец с крайне недовольным и раздосадованным видом отступил.

– Давай я ее просто выдавлю внутрь, – предложил Диего. – Она с виду довольно хлипкая.

– Не думаю, что мы склоним тигута к сотрудничеству, если будем ломать его собственность.

– Я могу ее вместе с рамой выдавить. Поставлю рядом, никаких разрушений.

– А вдруг знак ударит тебя магическим током? Нет, погоди, у меня другая мысль.

Элио прошелся по коридору, измеряя локтем простенки между дверями, вернулся к комнате, в которую они хотели проникнуть, достал из кармана мелок и принялся обводить дверь по контуру, отступив два дюйма от ее рамы. До верхней планки он не доставал, так что оборотень поднял его и держал на своем плече, пока юноша, бормоча себе под нос, рисовал линию и выводил над ней символы. Затем он повторил то же самое на боковых линиях и завершил чтение заклятия финальной формулой. Дверь внутри контура после этого пошла рябью и стала прозрачнее.

– Вперед, – кивнул Элио. – Пока чары работают.

Уикхем с опаской, прижмурив один глаз, переступил порог. Когда он проходил сквозь дверь, его обдали сильные запахи древесины и клея, и само ощущение было неприятным, словно по коже что-то проскребло. Но зато они наконец оказались в комнате одной из жертв.

Первое, что бросилось Диего в глаза – полное отсутствие следов крови, паники или сопротивления; первое, что ударило его в нос – застарелые запахи постельного белья, пота, книжной пыли и нежити. Оборотень глухо заворчал, схватил Элио за плечо и задвинул себе за спину. Послышался звук, с которым выскальзывает корд из ножен, а затем – тихий щелчок крышки от часов.

– Здесь ее нет, – сказал Романте, пока Диего принюхивался. – Но она была тут относительно недавно. Тут просто несколько недель не проветривали.

Уикхем взглянул на него. Сжимая в одной руке трехгранник, а в другой – часы, Элио следил за перемещениями красного шарика под их стеклом и движениями крошечных стрелок и шестеренок. К своему стыду, Диего так и не научился читать показания часов так же хорошо, как Диана. К тому же в его лапе они тут же начинали барахлить.

– Нам, значит, повезло, – пробормотал оборотень. – Мы зашли в комнату одной из последних жертв. Когда там он исчез?

– Ицхак бен Ави, пропал четырнадцатого мая. Это самый последний.

– Странно, – Уикхем подошел к узкой кровати и поворошил одеяло и подушки. – Никаких следов борьбы. Может, нежить напала на него, пока он спал?

– Не всякая нежить оставляет следы борьбы, – пробормотал Элио. – Потому что не у всякой есть плоть.

– Ну есть у нее плоть или нет – а этого Ицхака она сожрала подчистую. Даже волоска не оставила.

Они перешли к обыску комнаты, толкаясь локтями. Помещение было очень узким и едва вмещало кровать, стол со стулом и два шкафчика – один для книг, другой для вещей. В углу за дверью был умывальник – таз, кувшин и высохшее мыло в открытой мыльнице. Из-за того, что комнату буквально запечатали со всем ее содержимым, запахи в ней так крепко перемешались, что Диего уже даже не мог определить, откуда истекает вонь нежити.

Наконец Элио поднял голову, чтобы осмотреть потолок и лампу и тут же дернул Уикхема за рукав. Напротив кровати несчастного ученика на потолке и стене виднелся какой-то странный отпечаток, словно от пепла или сажи. Как будто кто-то провел широкой кистью по побелке, набросав очертания некоей фигуры.

Элио подошел ближе и задрал голову. Диего взял стул, перенес его к стене и поставил на него ногу. Сбросив ботинки, юный джилах взобрался на его колено и забалансировал на нем, как акробат. Вот у Дианы как-то лучше получалось; в конце концов оборотню пришлось держать Элио за талию, пока тот водил часами около отпечатка. Затем юноша поразмыслил, убрал часы в карман, достал платок, послюнил его краешек и попытался оттереть пепельный след.

– Не стирается, – заключил Романте, спрыгнул на пол и стал натягивать ботинки. – Это не рисунок, не