"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

- Спасибо, дядя. Утешил.

- Я, наверное, погуляю тут на воздухе, Вы не против?

- На территории можно, через забор нельзя. На поражение бить не будут, но по ногам могут дать, так что не шути, дядя.

- Да куда уж мне, старику, бегать, - Альберт Борисович, нарочно сутулясь и горбясь, стараясь казаться старше, чем есть, медленно зашаркал по дорожке.

- Дядя, - окликнул его дембель, - ты в оба гляди, особенно ночью. Тут такие дела творятся! Если что - кричи сразу.

Хаимович кивнул. Он прекрасно понимал опасность, но пока на территории базы не заметил больных с ярко выраженными симптомами «Новой звезды». «Если завтра день пройдет спокойно, вируса у меня не обнаружится, то есть шанс, что выберусь отсюда», - с надеждой подумал ученый.

За ночь на базе происшествий не случилось. Утром у людей взяли повторные пробы, и некоторых сразу же отправили в спецблок. Так как анализы Хаимовича были в порядке, профессору дали справку и разрешили покинуть резервацию.

- Привет, дядя. Жив еще? Ну, слава богу, - окликнул его вчерашний знакомый дембель.

- Да, все нормально. Справку дали, что здоров.

- А мне наконец-то увольнительную подписали, наша смена приехала. Вот сейчас в Москву, а оттуда - домой.

- А на чем в Москву поедешь?

- Ну, у нас же спецтранспорт, - служивый кивнул на большой грузовик, в кузове которого сидели военные.

- Слушай, солдатик. Подбросьте меня в Москву. Очень спешу.

- Дядя, это не положено, - качая головой и делая серьезное лицо, ответил дембель.

- Постой, ты же жениться собираешься? Свадьба - дело затратное. Я помочь могу, - профессор достал деньги, отсчитал несколько крупных купюр и молча, чтобы никто не видел, сунул солдату в руку.

- Да ты что, дядя?

- Бери, бери. Мне, правда, очень надо. Помоги… - почти шепотом сказал ученый.

- Ладно, стой тут.

Прошло минут двадцать, Альберт Борисович стал уже волноваться, не кинул ли его служивый. Денег ему было не жалко, он знал, что скоро они превратятся в обычные бумажки, гораздо дороже сейчас было время. Наконец, солдат вышел из здания части с мешком в руках:

- Вот, дядя, примерь-ка форму, должна подойти. Переоденься за углом, чтобы никто не видел, и быстрее к машине, я тебя там ждать буду.

Профессор натянул на себя сверху солдатские штаны и куртку и поспешил к грузовику. Солдат выглянул из кузова машины и помог профессору забраться:

- Полезай дядя, живее. А то все так захотят, народ уже и так злой, не надо масла в огонь подливать…

Запертые на карантин люди действительно были озлоблены. Многие еще не понимали всей опасности заражения. Даже те, кого формально отпустили, не могли уехать с базы в Москву – транспорт сюда ходил только служебный. Военные продумали, как привезти и разместить тут людей, изолировав их, а о том, как отправить назад, пока не позаботились.

Через несколько часов Альберт Борисович был уже в столице. Москва очень сильно изменилась: на въезде и в каждом районе стояли блок-посты, часть улиц была перекрыта колючей проволокой, военные с автоматами патрулировали жилые кварталы, периодически раздавались выстрелы, лица москвичей стали еще более угрюмыми. Хаимовича высадили у станции метро и, попрощавшись с солдатами, он вылез из грузовика. Спустившись в подземку, профессор втиснулся в переполненный вагон и через полчаса добрался до офиса транспортной компании. Рабочий день был уже на исходе, ученый приехал к самому закрытию.

- Мне забрать посылку.

- Приходите завтра. Рабочий день уже закончился, - манерно ответил клерк.

Альберт Борисович гневно ударил кулаком по стойке:

- Вы издеваетесь?! Я полдня до вас добирался! У меня самолет через два часа!

Сотрудник презрительно скривил губы и, цокнув языком, высокомерно закатил глаза:

- Ладно, какой номер накладной?

Получив контейнер с тремя ампулами вируса, Хаимович еле сдержался, чтобы не разбить одну из них о морду этого клерка.

Вернувшись в метро, Альберт Борисович присел в толпе, ожидающей состав. Он наклонился, как будто намереваясь завязать шнурок, положил ампулу на мраморный пол и незаметно для окружающих раздавил стеклянную колбу с вирусом. Затем ученый сел в вагон и отправился в сторону Красной площади. Разбив вторую ампулу недалеко от Мавзолея, Хаимович поехал в аэропорт, где пустил в дело третью капсулу с «Новой звездой». Через два часа Альберт Борисович вылетел в Екатеринбург. Внутри страны жесткий карантин был объявлен еще не во всех регионах, так что на этот раз все прошло без накладок. Из столицы Урала профессор выехал на скоростном поезде, мечтая как можно быстрее добраться до своей загородной лаборатории.

Две с небольшим недели прошли с тех пор как Хаимович покинул родной город и отправился устраивать теракты по всему свету. Не доехав до Новосибирска, ученый вышел на небольшой станции в пригороде и решил пробираться домой окольными путями. Новосибирск раньше всех подвергся заражению и уже перешел на военное положение, выезд из него был запрещен, въезд - ограничен. Военные перекрыли основные шоссе, но контролировать все проселочные пути у них не было ресурсов.

Выйдя вечером на маленькой станции, Альберт Борисович не увидел ни полицейских, ни медицинских бригад – все были стянуты в город. Зашагав в сторону поселка, профессор заметил мужика, копающегося под капотом видавшего виды внедорожника. Автомобиль был настолько стар, что на нем не было ни одной солнечной батареи, ни одного электромотора. Зато блестел японский значок, а техника того времени была не в пример надежней нынешней.

- Здравствуйте, мне нужно до города, можете подбросить? – интеллигентно поинтересовался ученый.

- В Новосибирск? С ума сошел?! Я туда не ногой. Да там и въезд только по спецпропускам, - решительно отказался мужчина.

- А что случилось?

- Ты с луны свалился? Эпидемия кругом, люди с ума сходят, друг на друга бросаются. Даже у нас в деревне каждый день людоедов отстреливают. Не лечится это, говорят. Уезжать надо подальше, где никого нет. В тайгу лучше… с медведями жить - и то безопаснее, чем здесь.

Профессор осмотрелся. Они находились за гаражами на окраине поселка, и вокруг кроме них двоих не было ни души.

- А с машиной серьезное что-то? – с любопытством поинтересовался Альберт Борисович.

- Она еще меня переживет… масло только сменю и уеду, куда глаза