"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Все так же драматизируешь. – Гибсон провел пальцем по глазу – смахнул слезу? – Прости. Мне не следовало смеяться, независимо от того, схоласт я или нет… С тобой столько всего произошло, но вот ты здесь… – Он запнулся, по-прежнему посмеиваясь. – Можно сказать, тоже в изгнании. Скрываешься от императрицы и… которого Бурбона?

– Августина, – ответил я. – Он был министром военных дел.

Я надеялся, что к этому моменту он уже мертв, но еще ничего не слышал от нанятых Бандитом убийц.

– Малая компенсация, – повторил Гибсон.

Мы замолчали – учитель и ученик, умиротворенно сидящие на скамье. Я заметил тонкий ручеек, сбегавший по испещренной прожилками стене напротив в маленький пруд.

– Августин, – задумался над именем Гибсон. – Постой-ка. «Был» министром военных дел?

Я прервал свою исповедь, не упомянув об отданном Бандиту приказе. Чувствовал, что не должен был признаваться в этом никому. Война – дело одно. Убийство, вдобавок заказное, – совсем другое, пусть и совершено оно было не моими руками и не руками Бандита. Но если не Гибсону, в потаенном убежище схоластов, то кому я мог в этом признаться?

– Я его убил, – ответил я. – Надеюсь, что убил. – И выложил всю правду о своем приказе. О бомбе, которую по распоряжению Бандита должны были подложить в шаттл лорда министра.

Гибсон не реагировал, не комментировал мои слова.

– Он покушался на меня. На моих друзей. Я не мог позволить ему повторить, – заключил я.

Схоласт по-прежнему молчал, не вынося мне ни обвинительного, ни оправдательного вердикта. Мне было не по себе от признания. Я чувствовал себя голым, выставленным на всеобщее обозрение и подсознательно ожидал услышать откуда-нибудь из-за сталагмита изумленный вздох и увидеть, как сестра Карина мчится рассказать об услышанном кому-нибудь.

Но рядом никого не было.

Я сложил руки, прикрыв шрамы ладонью.

– Какая теперь разница?

– Может, и так, – произнес Гибсон непривычно холодным тоном.

От ужаса? От отвращения? Или того хуже… от жалости?

Взглянув на него, я увидел, что старик опустил голову и растирал руки, словно они болели. Мне показалось или слезы навернулись на подслеповатые глаза и потекли по морщинистым щекам?

– Прости, мой мальчик. Я хотел для тебя лучшей жизни. Этой жизни. – Он обвел рукой грот архивариусов.

Закрыв глаза, я прислушался к падению капель, так похожему на щелкающие звуки воды в известняковых бассейнах нашего семейного некрополя. Когда я вновь разомкнул веки, то почти ожидал увидеть стоящие кольцом черные, выделяющиеся на фоне белых стен погребальные статуи древних лордов дома Марло. Но здесь было лишь бесстрастное изваяние Аймора над зеркальной поверхностью пруда.

– Это правда? – спросил Гибсон после длительного молчания. – Все это?

– Я понимаю, что звучит невероятно, – ответил я, опустив голову и сложив руки между коленями, чувствуя, что покрытая шрамами ладонь как-то неестественно согнулась. – Но клянусь, все это правда.

– Не просто невероятно, – ответил голос Гибсона, даже спустя столько лет не менее близкий и родной, чем мой собственный. – Ты хочешь, чтобы я поверил в невозможное.

– Ты мне не веришь?..

Мне почудилось, что скамья и камень, на котором она стояла, рушатся и меня вот-вот поглотит земля. Гибсон должен был мне поверить. Он же Гибсон.

– У меня есть запись, – сказал я. – Я могу получить для тебя разрешение покинуть атенеум, привести на свой корабль.

Я посмотрел старому учителю в глаза. Где я ошибся? Почему случилось так?! Он был нужен мне, должен был понять меня, помочь распутать ту паутину, в которую я попал, и разобраться, что происходит в моей жизни.

– Запись можно смонтировать, – парировал Гибсон, твердо глядя на меня; его глаза сверкали. – Адриан, я верю в твою историю, но не понимаю ее.

– Так ведь и я тоже не понимаю! Сагара говорил, что во Вселенной есть силы старше и удивительнее людей. Братство утверждало, что эти Тихие существуют в будущем. Вот почему я здесь – чтобы узнать, не забыли ли мы что-нибудь из того, что было известно мерикани.

Я снова едва не расплакался, но адамантовым кулаком стукнул своего внутреннего девятнадцатилетнего мальчишку и сдержался, лишь сказал:

– Мне нужна твоя помощь.

Старик улыбался, хотя не должен был.

– Адриан, это выше моих сил, – ответил он просто и добавил: – Может, я ошибся. Может, ты уже не тот мальчик с Делоса.

– Не тот, – согласился я и вдруг спохватился. – Валка! Валка же здесь! Вы должны встретиться. И с другими тоже. Со мной Паллино и принц. Остальные на орбите, но скоро отправятся на острова Севраст. Генерал-губернатор позволила им сойти. Ты должен с ними познакомиться!

Теперь скепсис Гибсона не имел значения. Он был моим первым и старейшим другом во всей Вселенной; человек, сделавший меня тем, кем я был, к добру или худу. Мой учитель, наставник, отец во всех смыслах, кроме биологического. Каким бы скептиком он ни был, наша новая встреча казалась мне очередным подтверждением вмешательства тайных сил в мою жизнь и жизнь Вселенной в целом.

– Давай завтра, – произнес он наконец. – Уже за полночь.

Он был прав. Грот уже давно опустел.

Глава 56

Встреча умов

Валка вернулась после своего набега на книжные шкафы, когда я уже уснул. Импланты позволяли ей спать совсем чуть-чуть, когда ей того захочется. Несмотря на то что на «Тамерлане» она взяла привычку валяться допоздна и работать в нижнем белье в нашей каюте, на самом деле ей хватало одного-двух часов сна в сутки. А когда чем-то увлекалась, могла вообще не спать.

– Я нашла отдел ксенологии! – сообщила она. – На тридцать седьмом этаже. Тридцать седьмом! А у них даже лифта нет! Только представь, каково сейчас моим ногам. Там есть подлинные дневники Картера с раскопок Рубикона. Подлинные! Четвертого тысячелетия! Мне, правда, не дали их прочесть. Пришлось довольствоваться фотокопиями.

– Гибсон здесь, – перебил я восторги Валки по поводу старинных вещей.

– Что? – Валка замерла. – То есть… он жив?

Я обо всем ей рассказал.

Мне пришлось долго искать, как спуститься вниз сквозь недра центрального библиотечного хранилища, но в конце концов я нашел зал с коралловыми колоннами, свитками и картинами под стеклом. Валка остановила меня лишь однажды, чтобы полюбоваться древним рисунком на желтом пергаменте, изображавшим старого бородатого мужчину.

– Да Винчи! – воскликнула она. – Адриан, это с Земли!

Многие экспонаты в архивах были оттуда, и в привычной ситуации я бы с радостью потратил час, а то и целый день, изучая их вместе с Валкой.

Но нас, как ни трудно мне было до сих пор в это поверить, дожидался Гибсон.

Его не оказалось в гроте архивариусов,