"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

утки, выскочили две девочки и с любопытством принялись разглядывать диковинного гостя. Белобрысый молодой мужчина, рубивший дрова во дворе, наоборот, уставился на пришельца недоверчиво и подозрительно. Ойрин протащила за собой нойду мимо него к дому, бросив мимоходом:

– Это дочки мои, а это Оньо… А ну-ка, девки, мечите на стол! А ты Оньо, скорее иди топить баню!

Белобрысый воткнул топор в колоду, бросил на нойду тяжелый взгляд и удалился, ни сказав женщине поперек ни слова. Нойда отметил, что он младше Ойрин, и, похоже, не муж ей. Хоть у вису и жена верховодит в доме, а все же муж не смолчал бы, притащи она чужака из темного лесу… Девочки, глядя на веселую, оживленную мать, тоже вскоре успокоились – впрочем, все равно старались держаться от нежданного гостя подальше, хихикая и шепотом между собой гадая, мужик он или баба. Длиннокосый, лицо девичье – как тут поймешь? Словом, все как всегда… А вот красавица Ойрин вела себя необычно, и с этим следовало разобраться. Жизнь давно научила нойду, что непонятные вещи лучше за спиной не оставлять.

В избе стоял густой травяной и грибной дух. По всем стенкам сушились пучки трав и низки боровиков. На столе уже стоял котелок с грибной кашей. Нойда украдкой вздохнул. Саами грибы не ели, хоть по берегам Змеева моря их росло предостаточно – грибы считались пищей оленей. Но нельзя отказываться от угощения в доме, хозяйка которого, возможно спасла тебя от гибели в ночной чаще… Мороз к ночи становился все злее, и вместе с ним в душе нойды нарастало непонятное волнение. Откуда бы ему взяться?

Ойрин с дочерями хлопотала у печи, то и дело улыбаясь гостю. Нойда следил за ней взглядом. «Вот бы остаться тут до весны», – промелькнула шальная мысль. Хоть и знал, что этого не будет, а все же не сразу ее прогнал.

Вскоре после ужина Оньо заглянул в дом и буркнул, что баня готова. Нойда, хоть и считал баню выдумкой вредной и даже опасной, встретил взгляд Ойрин и тут же согласился. И низкая банька на берегу реки, в которой было не вздохнуть от жара, даже не показалась ему ловушкой, где злые духи высасывают жизни у беспечных любителей попариться. Тревога, затаившаяся в морозном лесу, чуть отступила; здесь можно было забыть о ней…

Мылся нойда, конечно, не в первый раз в жизни – но, пожалуй, впервые ему это понравилось. Не само мытье – тут-то приятного мало, горячей водой по голому телу! Кажется, будто смываешь с себя всю кожу, открывая внутрь путь болезням. Но сейчас саами показалось, будто из-под прежней кожи проступает новая – юная, сильная. Открываешься самой жизни, и она входит в тебя – и ты сам как молодой боровик, который всеми порами впитывает теплый летний дождь…

Разбухшая дверь баньки открылась, пар клубящимся облаком устремился наружу.

– Эй, лопарь, ты там не сопрел? – послышался из облака голос Оньо. – Выйди воздуху глотни, снежком умойся!

Стоя босым на снегу и до поры не чуя холода («совсем опаску потерял»!) нойда глубоко вдыхал колючий воздух, глядя то в усыпанное звездами небо, то на заснеженную реку, с двух сторон обрамленную лесом. Летом вису, распарившись, небось еще и в реке бултыхаются, ну а теперь только чернели несколько прорубей, да тянулись к ним натоптанные тропинки. Значит, вот она, та самая безымянная река, которую он потерял, блуждая по лесу…

Нойда вдруг застыл, не веря своим глазам. Одна из серых скал по ту сторону снежного поля, в которое превратились река и прибрежный луг, вспыхнула, словно разом охваченная огнем.

Он вскинул голову и напрягся, мгновенно переходя от беспечной неги к собранной готовности. Но огненная гора уже погасла. Скованные морозом гранитные скалы стеной поднимались вдалеке, уходя грядой куда-то к северу и постепенно теряясь под заснеженным лесом. И ни одна из них не полыхала, как раскаленный металл в кузнице. Нойда разглядел на той стороне реки только небольшой острог за двойным частоколом, окружавший его посад, да ведущую к нему дорогу.

Нойда вглядывался, пока ноги не заломило от холода, а ветер начал прохватывать очень чувствительно, но больше никакого полыхания не высмотрел.

– …эт, колдун. Послушай, – отвлек его от поиска голос Оньо. – Насчет Ойрин.

Нойда повернул голову. Белобрысый чудин топтался рядом, будто собираясь с духом.

– Осенью, в начале листопада, – заговорил он, искоса глядя на нойду, – у нее муж пропал в лесу.

Нойда кивнул – что хозяйка вдова, он и сам уже догадался.

– Ушел силки проверять и сгинул, – продолжал Оньо. – Ни следа не нашли. Йеро его звали, он был мой старший брат.

– Почему Ойрин не взяла тебя в мужья? Вроде так у вас положено?

Чудин досадливо скорчился.

– Она все ждет, пока ее муж вернется. Не хочет верить, что его лес забрал, тоскует… А это к беде. Ты ж колдун… – парень бросил выразительный взгляд на голые руки и плечи нойды, разукрашенные ведомыми и неведомыми зверями. – Не отпирайся, лопари все колдуны. Сам небось знаешь, что бывает, если мертвецов не отпускать, звать их день и ночь…

– Ты к чему клонишь-то?

– Я к чему? – Оньо почесал в затылке, подбирая слова. – Думается нам, Ойрин малость в уме повредилась. Ей везде муж мерещится. До снега по болотам бегала, его искала, чуть сама в трясине не утопла. Потом на словенского воеводу начала бросаться …

– Словенского воеводу? – удивился нойда.

– Да, видишь во-он там крепость под горой? Новгородцы осенью поставили. Засели там, торгуют, дань собирают… Так вот, Ойрин воеводу обвинила – дескать, Йеро у него в порубе заточен, и его там голодом и холодом морят. И сама в острог таскалась, и меня принуждала…

– И что воевода?

– Да ничего. Посмеялся над нами. Зачем ему здешний охотник сдался? И нет у него там никакого поруба – только холодная клеть, чтобы нерадивых стражников сажать… Но Ойрин не унялась… – чудин вновь неприветливо поглядел на собеседника: – Теперь вот тебя притащила. Все уже спать ложились, тут она как подскочит – парку напялила, прыг на лыжи и бегом в лес. Откуда узнала? Чего теперь захочет? Думаю, чтобы ты ее мужа искал, у воеводы отбивал…

– Ты-то сам чего хочешь? – спросил нойда нетерпеливо – мороз начинал жалить его голое тело уже совсем немилосердно.

– Если ты и впрямь колдун – верни ей разум! Пусть поймет, что Йеро не вернется, что надо дальше жить! А там, у воеводы в темнице, вовсе не он…

Лицо Оньо вдруг пошло красными пятнами. Нойде показалось, что