Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

стаю чудовищ. Здесь были твари вроде тех, что напали на Илану и её друзей, едва они оказались в Айсхаране, были и другие существа. Всадники в меховых накидках окружали их, опутывая огромной сетью.

– Будь я проклят! – пророкотал Хай-Вер. – Там как минимум два гаттана!

Когда ледяной корабль вынырнул из тумана совсем низко над равниной, всадники подняли головы. У одного из них слетел капюшон, и Илана увидела обрамлённое тёмными волосами лицо, на котором ярко сияли голубые, как звёзды, глаза. Только у одного человека были точно такие же. У лебронского священника Джорджа Кинга.

– Гай! – выдохнула королева. – Это он, мой мальчик! Мы должны приземлиться! Айслинд, чего же ты медлишь?!

– Сюда приближается большой корабль. Вон! Видите? Готов поклясться, что он полон снарядов и вооружённых воинов…

Неизвестный корабль приближался на хорошей скорости, и даже издали было видно, что он очень большой.

– Попробуем вывести его из строя, – предложила Илана. – Но для этого надо подпустить их поближе.

– И как же ты собираешься вывести этот корабль из строя? – полюбопытствовал король.

– Давай попробуем его растопить. Или мы с тобой не снежные маги?

– Боже, они исчезают! – воскликнула Лилиана. – Смотрите!

Отряд всадников и стая чудовищ постепенно исчезали, словно уходя в некую невидимую дыру в пространстве. А точнее во врата. Принц Гай действительно владел магией. Может, конечно, не только он, но и его приятели, но он был среди них главным. Это чувствовалось.

– Он действительно у них предводитель, – сказал вечером Томас. – Принц всегда остаётся принцем.

– Принц – это прежде всего законный сын короля, – запальчиво возразил Таддеуш, но, покосившись на королеву, смутился и умолк.

Она даже не взглянула в его сторону, однако Илана успела заметить презрительное, а точнее брезгливое выражение, лёгкой рябью пробежавшее по красивому лицу Изабеллы.

– Настоящий правитель – это тот, за кем идут, – в свою очередь возразил Томас. – Я рос в мире, где происхождению придаётся едва ли не главное значение, но постоянно видел вокруг себя людей куда менее достойных, чем те, кого они ставили ниже себя. Принц Артур был законным сыном короля, однако от того, что ему так и не довелось самому стать королём, его народ только выиграл.

– Осталось только выяснить, что выиграл тот, кто подчинил своей воле принца Гая, – вздохнул Айслинд.

– Мой сын никогда не позволял навязывать ему чью-либо волю, – холодно произнесла Изабелла. – Он не позволял этого, даже когда ему было шесть лет, а теперь ему шестнадцатый.

– Его могли ввести в заблуждение, – осторожно сказал король. – В юности мы ершисты, но в глубине души доверчивы и склонны к идеализму. Возможно, твой сын думает, что служит добру, а на самом деле всё не так…

– Ну а что там на самом деле? – пожала плечами Лилиана. – Мы с вами всего лишь видели, как он и его команда ловили чудовищ, а ведь мы на собственном опыте убедились, как опасны эти твари.

– Жертвы колдовских экспериментов иногда умудряются сбежать, и люди колдунов занимаются их отловом. Боюсь, что именно этим Гай и занимался. Не хочу ни в чём его обвинять. Он ещё слишком юн, чтобы всегда верно оценивать ситуацию, особенно если вокруг плетутся интриги. Мы подумаем, как вырвать его из лап колдунов. Мы убедились, что он жив и здоров, а это уже немало.

– Линда, дорогая, – обратился он к Илане, – ты действительно надеялась растопить этот корабль на расстоянии?

– Если бы мы подошли к ним поближе, это могло получиться.

– И у тебя уже такое получалось?

Илана чуть не сказала «да», но это слово застряло у неё в горле, когда она поймала на себе взгляд короля – пристальный и напряжённый, совершенно не вязавшийся с его небрежной, милой улыбкой. Взгляд бойца, который хочет как можно больше узнать о противнике.

– Вообще-то нет, но… Юты говорили, что снежные маги такое умеют. Мы могли бы попробовать.

– Опять юты! – с облегчением рассмеялся король. – Больше слушай этих фантазёров. Если надумаешь что-нибудь такое попробовать, пожалуйста, поговори сначала со мной.

– Да, Илана, – промолвил Мартин, с трудом сдерживая улыбку. – Всегда советуйся с более опытным магом. Кстати, Айслинд, не ты ли обещал нам показать горы? Может, немного полетаем над ними? Мне очень нравятся здешние горные пейзажи, но хотелось бы побывать подальше от замка, севернее…

– Мы там непременно побываем, – заверил художника Айслинд. – Но не сейчас. Сегодня мы едва не столкнулись с вражеским ледяным кораблём. Пока нам лучше лишний раз не подниматься в небо и использовать корабль только по делу.

Никто не возразил. Доводы короля выглядели вполне убедительно, но у Иланы было такое чувство, что Айслинд отказывается от полёта над горами по другой причине. Картина горного города, уже два раза открывавшаяся только ей, преследовала её все эти дни. Что это было? Плод её подсознания, на мгновение показавшийся реальностью, или реальность, скрытая от взоров простых смертных? Возможно, магическая сила помогла Илане увидеть то, что не должен был видеть никто, и Айслинд это понял.

– Он всегда был таким! – Таддеуш даже не пытался скрыть своё торжество и злорадство. – Он всегда рвался в лидеры! Во что бы мы ни играли, командовать должен был он. Зазнайка, который вообразил, что пачкаться о вторую скрипку ниже его достоинства!

Они беседовали вдвоём в маленькой зимней роще, окружённой узорчатой серебряной оградой. Илане нравилось это место, потому она и пришла сюда после ужина, совершенно не ожидая встретить тут Таддеуша. Он сидел на бортике фонтана, складывая из ледяных осколков какой-то узор.

– Если сложишь из этих льдинок слово «вечность», ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь мир и пару новых коньков1.

– Я и так сам себе господин, – смерив Илану холодным взглядом, отрезал Таддеуш. – И что бы я тут ни складывал из льдинок, моё сердце в лёд не обратилось. Боюсь, это случилось с Гаем. Вот уж действительно как в сказке! Его даже зовут похоже: Кай – Гай… По-моему, костюм Снежной королевы тебе великоват. Примерь лучше костюмчик Герды, но репетируй, пожалуйста, без меня. Школьные спектакли меня больше не интересуют.

– Я вовсе тебя не искала, просто пришла в то место, которое мне нравится. Впрочем, в этом