Наперекор страху - Олег Юрьевич Рой

между прочим. Оставив скатерку со всем, что было на ней сервировано, на лужайке, я сел в коляску Цезаря; сам призрачный Цезарь сел за руль, Купер пристроился сзади, а Молчаливый Гигант просто свернулся в трей. Мы даже успели стартовать, прежде чем это случилось.

Сначала был свет, ослепительно яркий, такой, что я даже на короткое время потерял зрение. А потом неведомая сила вышвырнула меня из коляски мотоцикла, да так удачно, что я плюхнулся в небольшое озерцо, украшавшее собой парк.

Леди Лёд

– Охренеть, – сказал бугай. – Просто обосраться и не жить.

– Что ты на нее уставился? – удивился Ойген. – Неужто знакомая?

– Мля, Ойген, с этой бабой лучше не знакомиться, – ответил бугай. – Это, чтоб ты знал, Кровавая Мэри. Самый крутой киллер в Европе, если не в мире.

Ойген критически покосился на лишенную конечностей женщину, лежащую на кушетке. На женщину, у которой, оказывается, было мое лицо.

– Все это в прошлом, дружище Пит, – сказал он, неприятно улыбаясь. – Без рук и без ног она не опаснее дождевого червя.

И тут заговорила Нинель… да, она была маленькой девочкой, но тон ее был холодным, как антарктические льды, и властным, как Лорд Нахаш.

– Что вы стоите и смотрите? У вас есть совесть?

– У меня лично нет, – сказал Пит. – Совесть – дорогая и бесполезная штука, девочка…

Он протянул руку, чтобы погладить Нинель по голове, но замер, а грубое лицо его исказилось гримасой боли.

– Я тебе сейчас покажу, кто здесь девочка, – медленно сказала Нинель, и от ее голоса даже мне стало зябко. – Не забывай, с кем имеешь дело. Еще раз станешь распускать свои грязные корявки – сделаю так, что они отсохнут на хрен, а потом то же сделаю и с твоим стручком, понял?

– Она может, – хихикнул Ойген.

– Что, тебе она уже стручок оторвала? – зло спросил Пит – вероятно, Нинель прекратила свое воздействие, и он поспешно отдернул руку, прижал ее к груди и растирал ладонь другой ладонью.

– Вы, дядя Ойген, не лучше, – заметила Нелли с презрением на лице. – Стоите тут и рассуждаете, а женщина перед вами мучается. Вы думаете, она ничего не чувствует и не понимает? Да, пагрэ почти выпил ее душу, но почти не означает совсем. Знаете, что она чувствует?

– Да насрать, что она чувствует, – прошипел Пит. Не обращая на него ни малейшего внимания, Нелли продолжала:

– Почему она выжила? Она ведь должна была погибнуть – что ее сохранило, знаете? Ненависть. Она ненавидит, и эта ненависть продлевает ее жизнь. Более того – эта ненависть с кровью передалась и ее детям, и если вы останетесь живы, не завидую я вам, когда они вырастут, а в том, что они вырастут, я не сомневаюсь.

– И что ты предлагаешь? – спросил Ойген на удивление серьезно. Словно перед ним была не маленькая девочка, а как минимум взрослая Нинель. Если не сам Лорд.

– Остановить ее мучения, – ответила девочка. – Вы и так взяли у нее все, что могли, зачем мучить ее еще больше? Дайте ей спокойно умереть!

– Что-то незаметно, чтобы она умирала, – заметил Пит, а Ойген добавил:

– Все ее жизненные показатели в норме. Такое впечатление, что у нее внутри атомный реактор.

– Да, – сказала Нелли. – Именно так, атомный реактор по имени ненависть. И пока он не устроил вам местную «Фукусиму», его надо остановить.

– Как? – спросил Ойген. – Убить-то ее ничего не стоит, но ведь Лорд строго-настрого это запретил, разве ты не знаешь?

– Отец? – На лице Нинель появилась болезненная улыбка. – А где он? Вы его видите? Я скажу вам, где он – сношает вашу с Питом шлюху Эдит. И ему нет дела до того, кто умрет этой ночью, ясно? Во всяком случае, мне до этого дела нет. Я намерена дать этой женщине покой, хотите – попробуйте меня остановить.

– Да мне как-то по хер, – заметил Пит. – Только скажи… скажите мне, Леди Н., вы когда-нибудь кого-нибудь убивали? Не в фантазиях, наяву? Потому что это не так просто, как кажется.

– Вы посмотрите, – криво улыбнулась Нинель. – Не знала, что ты способен на столь продолжительную и связную речь. Ты меня удивил, потому отвечу честно. Не убивала. Но надо же с чего-то начинать, правильно?

– Я умываю руки, – заметил Ойген. – А ты, Пит, когда-нибудь договоришься.

– Не учи отца, и баста, – фыркнул Пит. – Тоже мне, моралист. Ну что ж, Леди Н., вперед. Она твоя. Если че, Лорду так и скажем – ваша маленькая звездочка изволила сделать это собственноручно.

– Ты меня удивляешь, – улыбнулась Нинель. – «Изволила»… продолжай в том же духе, если смелости хватит.

– Подрасти чуток, – сказал Пит, и я увидела, что слова Нинель его задели. Но Нинель, больше не обращая на него ни малейшего внимания, подошла к изголовью кушетки и почти ласково убрала прядь волос с уха лежавшей на ней женщины. Глаза Нинель были полуприкрыты, казалось, она прислушивается к чему-то.

– Я знаю, – сказала она. – С тобой поступили плохо. Хуже всего, что тебя предали. Но ведь ты сама выбрала такой путь, правда? Мне жаль тебя, но я не могу вернуть тебе руки и ноги. Я могу лишь прекратить твои мучения. Хочешь? Или продолжишь безнадежную борьбу?

Женщина, понятное дело, не ответила, вернее, я не услышала никакого ответа. В отличие от Нинель. Та сбросила простыню с верхней части тела женщины, обнажив красивую грудь и культи рук, выглядящие так, словно были из оплавившегося пластика. Наверно, более впечатлительный человек от этого зрелища как минимум почувствовал бы тошноту, но и я, да и все присутствующие, наверно, были людьми крепкими.

– У тебя красивая грудь, – сказала Нинель, проводя пальцами по соску с левой стороны. – И чувствительная. Знаешь, я бы отдала всех этих оболтусов на растерзание, лишь бы они не делали это с тобой. Увы, теперь я могу только убить тебя. Ну что же… прощай!

Пока она это говорила, ее руку стало окутывать красноватое сияние, и там, где оно касалось тела женщины, тело становилось прозрачным. Вскоре прозрачной стала вся грудная клетка женщины – я видела ровно сокращающееся сердце, казавшееся таким сильным, видела, как его сжимает сердечная мышца.

А потом это сокращение прекратилось, и сияние стало гаснуть. Я посмотрела на Нинель. Она закусила губу, сейчас ее лицо казалось совсем детским… и у нее по щекам катились слезы.

– А с этими что делать? – не обращая ни малейшего внимания на манипуляции Нинель, спросил Пит.

– Ты дурак, что ли? – раздраженно ответил Ойген. – Альф отдадим на усыновление, у нас как раз пара забавных клиентов нарисовалась, из тех, кто нам баб из Африки возит.