На задворках Империи - Мария Самтенко

отвернулся. Когда человек три года рядом с тобой и ты уже считаешь его близким, доверяешь ему свою безопасность… знаете, очень хочется, чтобы он не отворачивался, когда ты умираешь у него на глазах. Я ведь имею право, чтобы на меня хотя бы смотрели?

Вопрос риторический, но нужно хотя бы кивнуть. И вспомнить ослепительную ясность в глазах Степанова за секунды до взрыва. Когда он понимал, что умирает, и хотел только проститься с человеком, которого считал близким. Не пожать руки, так хотя бы взглянуть в последний раз.

А тот отвернулся.

– Я понимаю, Михаил Александрович.

А что конкретно я понимаю, так это то, что мне страшно хочется засунуть этого Герасима головой в унитаз. Независимо от его участия в истории с мышьяком!

– Знаете, друга нужно держать близко, а врага еще ближе. Я не отпущу Герасима с Васей, пока не выясню, как они причастны. А если не они, то кто именно. А теперь, Ольга Николаевна, я вынужден пойти. Охрана, знаете ли, может начать волноваться.

– Или нет, – улыбаюсь я.

– О, они в любом случае сделают вид, что волнуются! – смеется светлость. – И еще, на случай, если мы завтра не увидимся: спасибо за вечер. Он получился очень насыщенным!

Прощаемся, Степанов уходит, а я остаюсь возле кабинета Елисея Ивановича и с улыбкой смотрю ему вслед.

«Очень насыщенным»!

Куда уж больше?

Глава 54

Я сплю в конвойке, не раздеваясь, и просыпаюсь от каждого шороха или звука. А их вокруг полно, потому что отделение полиции не спит, а работает – в том числе благодаря мне. Так что грех жаловаться.

В восьмом часу утра меня будит Елисей Иванович.

– Мы нашли и обезвредили комбинированное технологически-магическое взрывное устройство, – рассказывает начальник полиции. – Задержали строителей во главе с Денисом Бехтеревым до выяснения всех обстоятельств. Но, боюсь, организаторам удалось уйти. Борис Реметов перестал отпираться и дал показания насчет убийства отца Гавриила.

Если коротко, все получилось именно так, как я и предполагала. Реметов устроил так, чтобы подряд на реконструкцию Минеральной поляны получила определенная строительная бригада. О предстоящем визите императора все знали, и дяде было несложно все сопоставить. Но эта ноша оказалась слишком тяжелой, и он не выдержал – обмолвился кое о чем в разговоре с отцом Гавриилом. Тот предложил встретиться вечером, после службы, и обсудить все подробно – говорил, что хочет помочь. Реметов пришел на встречу с ножом и с горючим. О том, что я прячусь в той же самой церкви, он не знал.

А сделал он это ради Славика – отцовские друзья из народовольцев, люди, знакомые ему с детства, обещали позаботиться о мальчике, если что-то пойдет не так, и Реметова раскроют. После усыновления Славик уже не наследовал ни за Черкасскими, ни за Ильинскими, и Реметов хотел обеспечить ему достойное будущее. Поэтому он и решился спалить усадьбу – посчитал, что раз его раскрыли, а племянница так настойчиво поднимает вопрос не только семейных тайн, но и смерти отца Гавриила, то лучше погибнуть и захватить с собой начальника полиции и Степанова.

– Он посчитал, что вашу-то смерть народовольцы должны оценить, – рассказываю я светлости спустя пару часов, когда мы с его охраной и Славиком гуляем по пожарищу на месте усадьбы. – Вы же у них любимая цель.

– Как трогательно!

Степанов смеется. Он пришел попрощаться, потому что времени на это больше не будет: поезд обратно почти сразу после торжественного открытия. Да, оно все-таки состоится, и если первую половину ночи люди Елисея Ивановича потратили на то, чтобы найти и обезвредить бомбу, то вторую – на то, чтобы спешно заделать следы и вернуть все в приличное состояние.

Светлость передал слова императора: тот не удивился. Постоянная работа и местной полиции, и служб его собственной безопасности стала рутинной, привычной. Это как раз та работа, которую не видно, пока ее хорошо делают. Насчет меня он тоже поговорил: рассказал про мое участие в этом деле, про сгоревшую усадьбу и осиротевших детей и попросил помощь с учебой. Так что у меня будет Высочайшее дозволение выбрать любой университет и устроиться туда без экзаменов, за заслуги. И светлость, конечно, советует Петербург.

А пока мы лазаем по пожарищу, беседуем смотрим уцелевшие вещи. Охрана светлости ходит чуть в отдалении, а Славик, который тоже пошел со мной, роется где-то в своей части, она пострадала меньше. Но я, конечно, попросила его быть осторожнее и следить, чтобы на них ничего не рухнуло. Кстати, мои объяснения с домашними, сначала вечерние, до полиции, а потом еще и утренние – отдельная песня. Брат, кстати, хорошо держится, а вот кормилица уже дважды рыдала. Совсем, бедолага, сдала. В водолечебнице ей, что ли, снять?

– О, надо же. Это что, кухня?

Светлость вытаскивает из золы свою трость. Деревянная часть сгорела, а металлическая основа закоптилась и чуть оплавилась. Задумчиво рассматривает ее и зовет охрану. Спрашивает, можно ли что-нибудь сделать. Новую трость все равно покупать в Петербурге, потому что искать по лавкам в Горячем Ключе ему некогда, но, может, получится походить с этой до поезда.

– У Герасима дар управления металлом, – поясняет для меня светлость. – Неплохая способность для работы телохранителя, правда?

– Их светлость о том, что в теории я могу расплавить чужое оружие и останавливать пулю, – чуть смущается амбал. – Но не на дистанции, конечно. А еще эти навыки бесполезны, пока я сижу в гостинице.

Степанов оставляет это без ответа. Герасим тем временем берет трость в руки, смыкает ладони. Его лицо становится сосредоточенным и мрачным. Я вижу, как закопченный металл очищается и снова делается светлым, серебристым. В руках у телохранителя сглаживаются оплавленные части, трость чуть-чуть меняет форму. Я наблюдаю за плавкой без кузницы, без высоких температур, только силой дара – и насколько же это завораживает!

– Спасибо, – улыбается светлость, снова забирая трость. – Пока немного похожу так, а то что-то вчера был перебор.

Еще бы! Здоровья ему вчерашние приключения не прибавили. Но хоть без ран, в отличие от того же Реметова.

Мы еще немного гуляем по пожарищу, а потом светлость смотрит на часы:

– Пожалуй, нам пора. Ольга Николаевна, вы уверены, что не хотите сходить на открытие источников?

– Абсолютно. Слишком много хлопот. Сейчас Славик закончит тут ковыряться, и мы поедем снимать жилье у каких-то знакомых Елисея Ивановича.

– Пожалуйста, Ольга Николаевна,