На задворках Империи - Мария Самтенко

class="p1">Вася уходит, оставляя меня с ворохом непонятных подозрений. Какое-то время я ругаю себя за безалаберность, но потом все-таки иду к Минеральной поляне – хотя очень хочется завернуть домой и взять подаренный светлостью же пистолет. Упс, а дома-то у меня, спасибо Реметову, теперь нет. Так что иду, ни на что не отвлекаясь.

После торжественного открытия народ в курортной зоне разошелся, и я выдыхаю с облегчением, издалека заметив Степанова у бело-голубой, точно вырубленной в скале Иверской часовни. Сама часовня закрыта, о чем гласит соответствующая табличка.

Светлость выглядит усталым и настороженным, но при виде меня его прозрачные глаза теплеют, на губах появляется улыбка:

– Ольга Николаевна, вы – одна из немногих, из-за кого я могу распрощаться с императором и убежать, сославшись на неотложные дела. Вам понравился господин Райнер? Это хороший человек и неплохой друг. Так что вы хотели обсудить? У вас появилась версия насчет мышьяка?

Степанов смотрит спокойно и серьезно. Ждет. Он слегка успокоил меня насчет Райнера, а то я уже начала подозревать нового знакомого в причастности к отравлениям.

В любом случае, тянуть нечего. Я знаю, что светлость послушает.

– Михаил Александрович, я уверена, что это Герасим. Помните, утром он устраивал нам прекрасную демонстрацию своих возможностей как мага по металлу? И я подумала, что мышьяк же тоже почти металл. Я сейчас сходила к специалисту и узнала, что некоторые маги с даром по металлическому типу могут управлять такими веществами.

– Для этого нужен сильный дар с высочайшим уровнем контроля, – качает головой светлость. – Уникальный специалист. И работа очень тонкая, чуть-чуть промахнулся – и труп. Я бы заметил, будь Герасим таким специалистом. У него дар средней силы и на дистанции, например, он сбоит. Отойди на три шага и он бесполезен как маг.

– Да, травить вас с помощью дара не получится, работа действительно тонкая, а ведь еще нужно, чтобы это было похоже на искажение. Но вы подумайте о другом: Герасим всегда рядом и может убрать следы яда из вашего биологического материала. Думаю, в самом начале, когда вы только начали болеть, он делал это постоянно. Подсыпет вам яд, дождется ухудшения самочувствия, а потом убирает мышьяк с помощью дара. Вы сдаете анализы – и они абсолютно нормальные. Но спустя какое-то время вас травят снова. И снова. И так до тех пор, пока вы не отчаетесь что-то найти.

– Очень любопытно, Ольга Николаевна, – тихо говорит светлость. – Очень. Пожалуй, это не приходило мне в голову. Знаете, а давайте пройдемся. Я хоть взгляну на памятные места: скалу Петушок, шахту, беседку. И, пожалуйста, продолжайте, все это очень интересно.

Что ж, я вовсе не против прогулки. Главное, чтобы светлости было удобно подниматься, а то в прошлый раз, помню, он сюда не ходил из-за плохого самочувствия.

Мы выходим на тропинку, и я продолжаю:

– Думаю, когда все началось, у вас действительно было искажение дара со всеми соответствующими симптомами. И это наложилось на отравление. А вы можете вспомнить, у Герасима была возможность подходить к вам незаметно? Когда вы спите?

– Запросто. Случались дни, когда я не мог спать без снотворного. Впрочем, такое бывает и до сих пор, но я стараюсь не злоупотреблять.

Видимо, в те ночи, когда светлость пользовался снотворным, Герасим и убирал следы яда. А впрочем, судя по анализам, он расслабился за три года и просто травит в свое удовольствие. Небольшими дозами и с перерывами, чтобы было похоже на искажение дара. И ничего уже не убирает, зная, что светлость перестал рассматривать версию с мышьяком.

Мы неторопливо идем по дорожке. Еще минут пять, в темпе светлости десять, и можно будет взглянуть на беседку и легендарную скалу Петушок. «А теперь, ваша светлость, посмотрите на скалу, с которой скинули отца Михаила».

– А насчет яда, думаю, он поступает через трость. Поэтому и руки у вас пострадали в первую очередь, и вы никак не найдете источник яда. Вам подсунули трость из мышьяковистой бронзы, такой сплав использовали еще в древности. Знаете, когда я впервые про это подумала? Когда вы вытащили трость из золы. Я заметила, что она целая, только немного оплавилась, и задумалась, а из чего же она сделана. Потом вспомнила, что смотре… читала про этот металл. Сходила в библиотеку и убедилась, что и цвет, и температура плавления совпадает.

– Думаете?..

– Уверена. Такой сплав ужасно токсичен, но мышьяк выгорает под действием высоких температур, так что это опасно в первую очередь для кузнецов. Готовым изделием можно спокойно пользоваться. И я подумала, зачем же использовать высокие температуры, если маги с соответствующим даром могут плавить металл в ладонях. Сделать так, чтобы мышьяк не выгорел и…

– Осторожно!

Светлость хватает меня за руку, дергает в сторону – и мимо пролетает… нечто, похожее на маленькую шаровую молнию.

Оборачиваюсь: за нами, шагах в двадцати, поднимается Вася.

Все-таки Вася!

– Умная девочка. А теперь два шага в любую сторону. Я не хочу, чтобы тебя зацепило вместе с его светлостью.

Глава 56

Вася соединяет ладони, и в воздухе появляется шаровая молния: вращающаяся и искрящаяся.

– В сторону! – повторяет охранник, и я складываю руки на груди. Еще чего!

Светлость чуть морщится, рука скользит к карману.

– Ольга Николаевна, послушайте его, отойдите. Вася, не хочешь объясниться?

– Не старайтесь.

Охранник немногословен. Ловлю острый взгляд светлости, бросаюсь в сторону – шаг, другой. Прочь с линии огня! Но как же это непросто…

Они ждут три моих шага, а потом начинают – как по команде. Вася швыряет молнию, Степанов выхватывает пистолет и стреляет, а я пытаюсь тянутся к воде, сделать щит, но…

Грохот выстрела, гул электрических проводов, Вася падает, но что-то врезается мне в грудь, отбрасывает на землю, и следом приходит боль.

Растягиваю губы в улыбке. Пожалуй, это даже смешно. Я думала, Вася хочет кинуть молнию в светлость, а он сразу целил в меня. Специально ждал, когда отойду и стану мишенью.

– Ольга! Нет!

Что «нет», когда «да»? Мысли путаются, что-то в груди разрывает болью.

Чужой голос зовет по имени, чужие пальцы скользят под платье, нелепо, почти бесстыдно, жгут кожу под грудью и рядом с ключицей. Слишком долго! Мир вокруг хочет схлопнуться, я падаю в черно-красную тень.

И все исчезает.

Самолет Ил-76, парашют за спиной, сослуживцы уже возле рампы. Желтый свет, «приготовиться» на табло, короткая сирена звучит в ушах.

Где