Красный Корпус IV - Илья Романов

Следующие десять минут он продолжал работу, а я поглядывал на часы. Через сорок минут должны прибыть машины, чтобы забрать нас с ребятами. Девушки всё ещё наводили хаос в своих комнатах, готовясь к неизбежному. Они каким-то образом всё же смогли заказать платья, провести примерку здесь же, в Корпусе, в отдельной комнате внутри КПП, куда их доставили. Мне всё это Толик рассказал, которого вместе с Игнатом заставили после занятий и тренировки присутствовать в виде жюри. Не повезло им, наверное…

— Кгхм… — кашлянул в кулак Спицын. — Спасибо, что подождал. Ты ведь пришёл по поводу Разрывов и разрешения от Тимирязева?

— Да, — кивнул я.

— В график по Разрывам я добавил твою группу. Будет на два выезда в неделю больше. Разрешение от Тимирязева тоже готово, оно уже в работе, — обрадовал куратор меня. — Со сборами, конечно, не вышло, но ты тут не при чём, если только косвенно, — хмыкнул он, отслеживая мою реакцию, но ничего не увидел. — В общем, полковник дал добро. Команда у тебя будет, можешь потихоньку продолжать подготовку.

Разумеется, он в курсе, что я уже начал заниматься этим вопросом. Не удивил.

— Благодарю, это хорошие новости, — признательно кивнул я. — Ещё я хотел с вами поговорить по поводу Толика и его проверки. Вам известны результаты?

— Хочешь ознакомиться? — приподнял он бровь, вытащил один лист из стопки и протянул мне. — Вот, держи.

Пришлось вставать, но это мелочи. А вот текст на документе был интересным. Ничего такого, что вызвало бы удивление или недоумение, но кое-что привлекло взгляд.

— Значит, ему хотели поставить диагноз простого типа шизофрении, — усмехнулся я. — Бред.

— Бред, — не стал со мной спорить Спицын и с улыбкой сказал: — Целители сначала не поняли в чём дело, а потом до них дошло. Не каждый день им приходилось сталкиваться с Памятью Крови, даже в Нулевом Отделе. И меня очень интересует, Костя, как ты смог стабилизировать Анатолия. Не поделишься секретом?

— Это не секрет, — пожал я плечами, возвращая документ на стол. — Дыхательная гимнастика и поверхностный тип медитации.

— Для восстановления энергетических коллебаний внутри ядра, — улыбка Спицына стала чуть шире. — Необычный способ. Я бы даже сказал — древний. Откуда он тебе известен?

— Вычитал.

— В библиотеке рода? — с усмешкой в голосе спросил он, показав прекрасную осведомленность о моей проверке менталом на почве Магии Крови.

— Именно там, — не дрогнул на моем лице ни один мускул. — Хотите ознакомиться? Могу попросить отца, вам сделают копию, эта книга находится в общей секции, доступной гостям.

— Пожалуй, не нужно, — внимательно посмотрел он мне в глаза. — Ладно, не беспокойся, никто тебя допрашивать не собирается. Возможно, медитация и помогла Медведеву, но мы оба с тобой знаем, что это не всё.

И откуда тебе это известно, ты мне, разумеется, не скажешь.

Занимательная у нас со Спицыным партия в эту игру в загадки получается. Сколько она уже длится? У него и у меня куча секретов, но мы делаем вид, что открыты друг перед другом, лишь иногда намёками перебрасываемся. Мол я знаю, что ты знаешь, что я знаю, но мы будем молчать. Забавный бред, но давить на него я не собирался.

Хочется ему играть и тянуть непонятную интригу, пусть тянет. Я уже и так стал догадываться, что за этим человеком, да и всей его командой, стоит отнюдь не Нулевой Отдел, как мне думалось ранее. Возможно, лишь император, но сомневаюсь, что напрямую. Но больше всего на ум приходит другая структура. Вот только кто именно — это и есть вся интрига и игра.

— Раз с основными вопросами закончили, то я бы хотел с тобой ещё раз поговорить по поводу меча и доспеха, — решился Спицын на очередной круг. Какой уже по счёту? Пятый?

— И я вам ещё раз повторю, Розали останется со мной, — спокойно ответил я, но добавил в голос металла.

Мужчина поджал губы, буравил меня своим фирменным мрачным взглядом.

— Костя, — выдохнул он тяжело и провёл ладонью по лицу. — Ты ведь должен понимать, меч и доспех тебе не принадлежат. Это артефакты государства, выданные тебе во временное пользование. То, что артефакты ранее пришли в негодность, а теперь восстановились, необходимо проверить. Это не нормально, не должно быть так. Их создатель очень настойчиво, повторюсь, очень настойчиво, требует их вернуть. Тебе предоставят дру…

— Нет, — ледяным тоном произнёс я, перебив его.

— Послушай, — начал он разговаривать со мной, как с маленьким ребёнком, думая, что тот упёрся из вредности, как и ранее. Конечно, таковым Спицын меня не считал, но перед его глазами, как не посмотри, сидел восемнадцатилетний пацан. — Её все равно заберут у тебя. Я просто пытаюсь с тобой договорится, Костя. По мирному.

— Заберут? — внутри меня начал постепенно бурлить гнев. Меч на моих коленях стал отдавать тепло, будто стараясь успокоить. Не в этот раз, Розали. Раз он хочет откровение, то я дам его. И ему, и тем, кто стоит за ним. — Я не враг вам, Евгений Евгеньевич. И я не враг вашей организации, какой бы она ни была…

Он аж расслабился от облегчения. Но слишком поторопился.

— … Но я не отдам Розали. Ни вам, ни кому-либо другому. Она — моя, — припечатал я, а в воздухе вспыхнули небольшие синие огни.

Я не кидался угрозами, не стал пафосно кричать, мол мне на вас плевать. В этом не было нужды, пустая бравада, на которую, действительно, способен только ребёнок. Нет, вместо этого я смотрел Спицыну в глаза, постепенно распалял в себе гнев и давал волю внутреннему пламени.

Внешний вид тоже сказал о многом. Непроницаемое, будто восковая маска лицо. Расправленные плечи, напряжённое тело. И холодный, безразличный ко всему взгляд, какой можно встретить у убийц Нулевого Отдела.

Да… не было угроз, не было слов. Но Спицын понял, что в этот раз перегнул палку и если он и его организация всё же решатся на крайние меры, то… а вот тут вариантов много, но я сделаю всё, чтобы он и его союзники захлебнулись в крови. Я ради Розали пошёл в рейд, рискнул жизнью, нашёл собственный алтарь, перекроил её душу, заслужив высшее доверие. И теперь мне предлагают предать её? Просто отдать её, чтобы