Месть артефактора - Алекс Хай

Ему уже было далеко за восемьдесят, но так и не скажешь. Всё ещё высокий, с прямой спиной и ясным взглядом. Его специализация — сложнейшие артефакты с множественными функциями. Осипов работал с редчайшими камнями, которые другие мастера даже в руки не рисковали брать. Универсал высшего класса.

Он создал несколько артефактов для императорской семьи в прошлом. Его работы хранились в Бриллиантовой палате Зимнего дворца.

Третьим я заметил крепкого мужчину лет пятидесяти в четвёртом ряду. Юрий Михайлович Бельский. Тёмные волосы с проседью, короткая борода, проницательные чёрные глаза. Широкие плечи, мощные руки. Больше похож на военного, чем на ювелира.

Грандмастер восьмого ранга. Специализация — мужские артефакты. Оружие, доспехи, боевые артефакты. Поставщик Военного министерства. Половина офицерского корпуса носила артефакты его фирмы.

Китайская тема ему не близка. Он привык к функциональности, а не к декоративности. Но и недооценивать его нельзя. Грандмастер есть Грандмастер.

Четвёртым был худощавый мужчина лет сорока пяти в очках, Никита Андреевич Милюков. Светлые волосы, нервные движения, очки в тонкой золотой оправе. Длинные пальцы музыканта или хирурга. Грандмастер восьмого ранга.

Специализация — сложная инкрустация, микроскопическая работа. Он создавал артефактные часы с артефактами, любил совмещать ювелирное искусство и механизмы точного действия.

Перфекционист. Мог работать над одной деталью неделями, добиваясь идеала. Технически очень силён, но медлителен.

И пятый — уже знакомый мне Николай Евгеньевич Бертельс. Этот гад пытался завалить меня на экзамене в Гильдии, придирался к мелочам, явно не желал видеть очередного Фаберже среди членов сообщества.

Добродушное лицо было обманчивым. Маленькие хитрые глазки выдавали его истинную натуру. И всё же он оставался Грандмастером восьмого ранга.

Специализация — придворные украшения, традиционные формы, консервативный стиль. Классические защитные и целебные артефакты. Технически компетентен, но не гениален. Зато завистлив и, судя по всему, интриган. Этот будет мешать. Не талантом — пакостями.

Ковалёв, наконец, добился тишины.

— Господа! — Его голос прорезал гул. — Заявки на участие в конкурсе подаются секретарю Гильдии после окончания собрания. Прошу соблюдать порядок.

Он оглядел зал.

— Вопросы по конкурсу?

Бертельс поднялся с места.

— Иван Петрович, уточните, пожалуйста. К участию допускаются только грандмастера восьмого и девятого рангов?

— Именно так, — подтвердил Ковалёв.

— Не ущемит ли это права других мастеров? — спросил Милюков.

— Увы, но таково пожелание государя, — отозвался председатель. — К данному конкурсу допускаются лишь Грандмастера. Но уверен, что в будущем Императорский Двор организует конкурсы, доступные для всех членов нашей гильдии. Если вопросов больше нет — объявляю собрание закрытым. Кто желает подать заявку на участие в конкурсе — прошу к секретарю.

Несколько человек сразу поднялись с мест, к секретарю выстроилась небольшая очередь.

Первыми подошли Дюваль с Осиповым. Третьим — отец. Записались также Бельский, Милюков, и Бертельс. И ещё трое Грандмастеров восьмого ранга, которых я не знал, тоже подали заявки. Вероятно, они были не из Петербурга.

Итак, уже девять заявок. Девять соперников за один императорский заказ.

Люди тем временем потянулись к выходу. Я слушал обрывки разговоров.

— … Дюваль — фаворит, императрица его обожает…

— … Осипов не участвовал в конкурсах лет двадцать, зачем вдруг решил?..

— … Фаберже? После скандала? Смелость или глупость?..

Многие в нас сомневались. Значит, могут создавать помехи, распускать слухи, мешать.

Проект нужно держать в строжайшем секрете. Никому не говорить о драконьем яйце. Ни концепции, ни деталей, ничего. Иначе конкуренты украдут идею или саботируют работу.

Мы вышли из здания Гильдии. Штиль ждал у машины. Василий остановился и посмотрел на особняк.

— Народу много, — тихо сказал он. — Интерес огромный.

— Естественно, — ответил я. — Императорский конкурс.

— Бертельс будет гадить, — Василий поморщился. — Но это не страшно. Он всегда так.

Я кивнул.

— А вот самые опасные — Осипов и Дюваль, — продолжил отец. — Дюваля очень любит императрица. Он создавал для неё несколько шедевров. Личные украшения, артефакты. Она ему доверяет. А Осипов… Про таких говорят, что их больше не делают. Мастер старой школы, но видение у него уникальное. Как у твоего прадеда было… С таким соревноваться страшно, но и проиграть не обидно.

Отец замолчал, глядя в пространство.

— А кто сказал, что я позволю нам проиграть? — улыбнулся я.

Глава 22

В субботу утром мы с отцом ехали на Каменноостровский проспект на очередную тренировку отца с подполковником Барсуковым. Василий упорно тренировался — дважды в неделю дома и один раз с преподавателем, готовясь к экзамену на девятый ранг.

Штиль вёл машину молча. Василий сидел рядом со мной на заднем сиденье, нервно теребил спортивную сумку с тренировочной формой.

— Расслабься, — сказал я. — Ты прогрессируешь. Барсуков сам говорил.

— Прогресс есть, — согласился отец. — Но до девятого ранга ещё далеко.

Я промолчал. Знал, что отец сомневается в себе. Это нормально — девятый ранг даётся единицам. Требует полного владения всеми четырьмя стихиями. У Василия земля и огонь на высоте, вода неплохо, но воздух хромает.

Фамильная слабость Фаберже.

Машина остановилась у внушительного особняка, двое охранников в чёрной форме стояли у дверей. Узнали нас, кивнули.

Мы вошли внутрь, и дворецкий улыбнулся:

— Василий Фридрихович, Александр Васильевич, — поклонился он. — Его благородие ждёт вас в тренировочном зале. Лакей вас проводит.

Мы прошли через холл к лестнице, ведущей в подвал. Это была непарадная часть особняка, и обстановка здесь была спартанская.

Я уже знал этот маршрут, вниз по лестнице, прямо и до конца по коридору, потом направо в раздевалку. Василий быстро переоделся и вышел через пару минут в простой чёрной тренировочной форме — штаны, футболка и тапочки. С одним нюансом — одежда была артефактной, с добавлением особых волокон, которые повышали сопротивление стихиям.

— Пойдёмте, — сказал отец и толкнул дверь.

Зал был немаленьким, не меньше двухсот квадратных метров. И занимал два этажа — вдоль верхнего яруса тянулась галерея. В безопасность подполковник вложился и сделал не почти что настоящий бункер.

Пол, стены и потолок, как водится, были сделаны из специальных материалов и дополнительно укреплены защитными контурами.

Одна из стен имела вытянутое окно, через которое можно было наблюдать за тренировками. Там мы со Штилем и остались, а отец отправился в зал.

Там уже разминался подполковник Барсуков. Увидев отца, онкивнул.

— Василий Фридрихович, приветствую! Готовы?

Отец вышел на арену.

— Готов, ваше благородие.

Барсуков поднял