Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков

стоянок и будущего порта, которые чудом удалось приобрести у одного испанского перебежчика, который насолил родной короне и решил спрятаться в России, где за его службу платили с удовольствием. Эти ящики я грузил лично, с помощью двух проверенных людей Лукова, разместив их в моей будущей каюте на «Святом Петре» под спальным местом в специально сконструированном тайнике.

Именно во время этой кропотливой работы ко мне подошёл Луков. Его лицо, обычно невозмутимое, выражало лёгкое недоумение.

— К вам человек, — отрывисто доложил он. — Молодой. Офицерского вида, но в штатском. Называет себя Николаем Обручевым, инженер-артиллерист. Говорит, что слышал о нашей экспедиции и желает предложить свои услуги. Настойчив. Документы показывает.

— Обручев? — имя ничего не говорило моей исторической памяти, что было скорее хорошо — значит, не громкая фигура, чьё исчезновение вызовет шум. — Где он?

— Ждёт у конторы верфи. Приказал не подпускать близко к причалу.

Я кивнул, отложил опись и последовал за ним. У небольшого кирпичного здания конторы, кутаясь в поношенный офицерский плащ, стоял молодой человек лет двадцати пяти. Высокий, худощавый, с острым, умным лицом и горящими глазами. Увидев меня, он выпрямился, в его позе читалась не робость, а собранная, почти лихорадочная энергия.

— Павел Олегович Рыбин? — спросил он, и голос его звучал чуть хрипловато, но уверенно.

— Так. Чем обязан, господин Обручев?

— Николай Александрович, — представился он. — До недавнего времени — поручик артиллерийского училища. Ныне — в отставке. Я слышал, вы собираете экспедицию для основания поселения в Новом Свете. И мне известно, что вы закупали не только мушкеты, но и полевые орудия, инструмент для литья. — Он сделал шаг вперёд, и его слова полились стремительным потоком. — Я предлагаю вам свои знания. Не просто для того, чтобы эти пушки стреляли. А для того, чтобы построить не просто частокол, а современное укрепление. Редут с правильными бастионами, расчётом секторов обстрела, системой рвов и скрытых ходов сообщения. Я изучал Вобана, я составлял проекты, но на службе… — он махнул рукой с выражением горького разочарования, — там нужны не инновации, а слепое следование уставу образца прошлой войны. Я видел ваши закупки — станки, инструменты. Вы мыслите иначе. Вы хотите строить. Я могу помочь построить нечто долговременное и эффективное. Взгляните.

Не дожидаясь ответа, он сунул руку во внутренний карман плаща и достал сложенный в несколько раз лист ватмана. Развернул его прямо на ветру. Это был чертёж, выполненный тонкими, точными линиями. Не просто схема форта, а целый комплекс: центральный редут с казематами, вынесенные артиллерийские позиции, план расположения домов внутри периметра с учётом противопожарных разрывов и системы водоснабжения. Всё было продумано, подписано, снабжено пояснительными записками о материалах и примерных сроках возведения.

Я изучал чертёж несколько минут, подавив первый порыв тут же согласиться. План был талантливым, это было очевидно. Но талант ещё нужно было проверить на дисциплину и умение работать в реальных условиях, а не на бумаге.

— Ваш проект рассчитан на гарнизон в триста человек и месяцы работ, — сказал я, поднимая взгляд. — У меня пока шестьдесят переселенцев, половина — женщины и дети. И время на постройку будет ограничено угрозой с первых же дней.

— Проект модульный, — немедленно парировал Обручев, его глаза загорелись ещё ярче. — Можно начать с ключевого редута, а остальное достраивать по мере прибытия новых людей. Я рассчитал варианты для разных сроков и численности. И речь не только об обороне. Я видел списки вашего оборудования. С помощью этих станков можно наладить не просто ремонт, а мелкое производство — от гвоздей и петель до простейших механизмов для мельницы или лесопилки. Мне тесно в рамках уставов, господин Рыбин. Я хочу создавать новое. А вы, как я понял, как раз занимаетесь созданием нового.

В его словах звучала та же одержимость делом, что и у Маркова, но подкреплённая иным, техническим складом ума. Такой человек в колонии был бы бесценен. Но и риски были: молод, горяч, разочарован службой — мог оказаться неуравновешенным или слишком амбициозным.

— Вы понимаете, на что соглашаетесь? — спросил я жёстко. — Это не командировка. Это на годы, возможно, навсегда. Тяжёлый труд, опасности, полная изоляция. Никаких гарантий, кроме тех, что я даю всем: земля, доля в общем деле и шанс реализоваться.

— Понимаю, — твёрдо ответил Обручев. — Я не избалован комфортом. А гарантии… Лучшая гарантия для инженера — увидеть, как его проект воплощается в жизнь. Настоящей жизни, а не в учебных маневрах.

Решение нужно было принимать быстро. Времени на длительные испытания не было.

— Хорошо, — кивнул я. — Вы приняты на испытательный срок. Ваша первая задача — организовать погрузку тяжёлого оборудования и станков на «Святой Пётр». Нужно составить подробные схемы размещения в трюме с учётом центровки судна, обеспечить крепление на случай шторма. Покажите, как вы умеете решать практические задачи. Луков предоставит вам людей в распоряжение.

Лицо Обручева озарила редкая, почти мальчишеская улыбка. Он коротко, по-военному кивнул.

— Будет исполнено. Схемы размещения я подготовлю в течение суток.

— И, Николай Александрович, — остановил я его, когда он уже собирался уходить. — Ваши чертежи… они останутся при вас. Но любой вклад в общее дело будет соответствующим образом учтён в вашей будущей доле. Добро пожаловать в команду.

Он ещё раз кивнул, уже более сдержанно, сунул чертёж в карман и быстрым шагом направился к причалу, где стоял «Святой Пётр», с ходу включаясь в работу, задавая вопросы боцману о габаритах грузовых люков.

Едва я вернулся к своим ящикам с книгами, как появился новый проситель. На этот раз это был мужчина в рясе, лет тридцати с небольшим, с мягкими, неяркими чертами лица и спокойным, внимательным взглядом. Он представился отцом Петром, иеромонахом, недавно вернувшимся из миссионерской поездки по северным монастырям.

— Слышал я, добрый человек, что вы собираете людей для дела благочестивого — освоения новых земель, — заговорил он тихим, но внятным голосом. — Душа у меня к таким трудам лежит. Не ради корысти, а ради служения. Людям, что с вами пойдут, потребуется и духовное окормление, и церковь своя. Я не требую многого — готов трудиться наравне со всеми, молиться и словом Божьим поддерживать. Возьмите с собой.

Я сдержал улыбку, вспомнив название нашего флагмана. Совпадение было занятным, почти знаковым. Я изначально не планировал включать священника в состав экспедиции, рассчитывая, что вопросы веры решит построенная в будущем