Гарри и его гарем 12 - Нил Алмазов

в таверну, словно собирались в ресторан. Вода оказалась приятно прохладной, освежающей после дневной суеты. Риллиан сразу уточнила, есть ли у меня подходящая одежда. Разумеется, такая имелась. Но она всё равно решила сначала оценить мой внешний вид, внимательно оглядев меня с ног до головы, и лишь затем занялась собой.

Для ламий, как выяснилось, крайне важно выглядеть безупречно, если они собирались провести вечер вне дома. Моя одежда была признана вполне достойной выхода в свет, иначе Риллиан, как мне показалось, вполне могла бы всё отменить.

Раньше я даже не подозревал, что на втором этаже у неё имеется отдельная комната для вещей и украшений. Выходит, та ещё модница. Внутрь я, разумеется, не заходил, оставаясь снаружи и терпеливо ожидая, когда она наконец определится с выбором. Из комнаты доносился тихий шелест ткани, негромкий стук ящиков и едва уловимый аромат каких-то сладковатых духов.

Мне не пришлось ждать два часа — Риллиан управилась минут за десять-пятнадцать, что не могло не радовать.

Она открыла дверь, выползла и, остановившись передо мной во всей красе, спросила:

— Как я выгляжу? Тебе нравится?

Честно говоря, увидь я её где-нибудь в другом месте — вполне мог бы и не узнать. И дело вовсе не в макияже, которым Риллиан не пользовалась — и без него привлекательна.

На ней красовалось довольно длинное белое платье, которое при этом не волочилось по полу, и жёлтая блузка с открытыми плечами. Всё остальное, включая шею, оставалось закрытым. Именно поэтому кулон, который я подарил, она надела поверх. На правой руке я заметил тонкий золотистый браслет, удачно дополнявший её новый образ, а на пальце левой руки — серебристое кольцо с белым камнем.

Ну что сказать? Красиво, стильно, элегантно, и при этом совершенно не вызывающе. Однако один момент мне всё же не очень понравился.

— Выглядишь превосходно! — ответил я, подходя ближе. — Но, может, пуговицы немного расстегнуть и не прятать грудь? На ней и кулон будет лучше смотреться. Я помню, что у вас чем меньше размер, тем лучше. Но это всего лишь мнение большинства, которое почему-то прижилось. Может, попробуем по-другому?

— Гарри, на меня будут бросать осуждающие взгляды, — смутилась она.

— Только из-за твоего размера?

— Конечно.

— А ты вообще пробовала хоть раз иначе? Тебе ведь даже удобнее будет.

— Не пробовала.

— Ну вот, — улыбнулся я. — Позволь мне сделать так, как я это вижу. Если не понравится — вернёшь, как было. Хорошо?

— Давай попробуем, — неуверенно согласилась Риллиан.

Первым делом я расстегнул верхние пуговицы, но так, чтобы вырез не получился слишком глубоким — всё должно быть в меру. Затем аккуратно перекинул кулон, чтобы он лёг на грудь Риллиан. И последнее, что я сделал, — снял ту самую вещицу, которой ламии стягивали грудь, визуально уменьшая её размер.

После этого Риллиан стала выглядеть заметно лучше — ещё красивее, естественнее, но без всякой вульгарности. Объёмная грудь теперь гармонично подчёркивала талию и бёдра.

— Вот, можешь посмотреть, как теперь ты выглядишь.

Мы вместе подошли к зеркалу. Риллиан нахмурилась и почти сразу сказала:

— Какой ужас.

— Да где ж тут ужас? — Я по-прежнему улыбался. — Тебе так гораздо лучше!

— Я про этот ужас. — Она обеими руками взялась за груди через одежду и слегка потрясла ими. — Разве это красиво?

— Красиво. Потому что форма отличная, и ничего не выглядит неаккуратно. Вот если бы всё висело — тогда другое дело.

— Всё равно не понимаю я такой образ. Но если тебе нравится, я готова сходить так.

— Для кого ты одеваешься? — задал я простой вопрос, внимательно посмотрев на неё.

Как и ожидал, Риллиан задумалась.

— Видишь, ты сразу не можешь ответить, потому что на твой выбор влияет общество. Я считаю, что одеваться нужно в первую очередь для себя — так, как тебе комфортно и как тебе самой нравится выглядеть. А общество… При желании оно всегда найдёт, к чему придраться.

— Наверное, ты прав. Я об этом никогда не думала.

— И поэтому лишаешь себя удобства только потому, что кто-то может посмотреть не так. Но согласись: когда грудь ничем не скована, тебе гораздо легче. А то, что смотреть будут, — вовсе не страшно. Достаточно просто не обращать на это внимания. Со временем это перестанет кого-либо волновать.

В завершение я предложил Риллиан снова посмотреть на себя в зеркале, так сказать, под другим углом, чтобы она могла оценить, насколько гармонично выглядит её фигура без попыток что-либо скрыть. Для наглядности я даже предложил ей вновь надеть эту штуку, стягивающую грудь.

Какое-то время она крутилась перед зеркалом, внимательно разглядывая себя в двух разных образах, то так, то иначе. Затем остановилась и сказала:

— Трудно согласиться, но если смотреть, как ты посоветовал, мне и правда лучше ничего не прятать. Я выгляжу естественно, как природа задумала. Все пропорции смотрятся правильно.

— Ну наконец-то! — обрадовался я. — Видишь, как общество влияло на тебя всю жизнь? Но теперь ты смогла это разглядеть.

— Да, но… — Она ненадолго замолчала. — Мне будет трудно привыкнуть. Даже не знаю, стоит ли мне в таком виде идти в таверну у моря…

— Слушай, Риллиан, в вашем обществе относительно внешнего вида я вижу противоречия, которые ты, по-моему, не замечаешь.

— И какие же?

— Ламии не стесняются наготы, правильно?

— Правильно.

— Вот. Но при этом стесняются больших размеров груди, когда в одежде. Разве это логично?

Она вновь задумалась.

— Нелогично, но мы так устроены.

— Потому что вам с детства дали все эти установки.

— И что мне теперь делать?

— Решать в любом случае тебе. Я настаивать не буду. Давай я сейчас спущусь на первый этаж, а ты спокойно ещё раз на себя посмотришь, прислушаешься к собственным ощущениям. Как ты дала мне возможность самому выбрать подарки у мастера, так и я даю тебе возможность определиться, как ты хочешь выглядеть. Устроит такой вариант?

Риллиан вместо ответа коротко покивала, и я молча ушёл, оставив её наедине с собой.

Что-то подсказывало мне: ей будет непросто вот так сразу перебороть установку под названием «Что подумают другие?»

Глава 28

Вечер под чужими звездами

Будь у меня в руке сейчас цветок, я бы, наверное, отрывал от него лепестки, гадая, какое решение в итоге примет Риллиан.