Восхождение Морна. Том 5 - Сергей Леонидович Орлов

смерти, — я прислонился к стене рядом с дверью, засунув руки в карманы. — Красный череп на чёрной нашивке. Отправитель, скорее всего, некто Туров, бывший атаман одной из ватаг. Ранг А, серьезный боевой опыт, и репутация человека, который не разбрасывается угрозами в пустую. Я планировал разобраться с этой проблемой сегодня вечером, но Сизый, видимо, решил, что ждать скучно, и отправился решать вопрос тем единственным способом, который знает.

— То есть битой…

— Примерно так.

Я видел, как взгляд Серафимы постепенно меняется. Растерянность и остатки вчерашней боли никуда не делись, но при этом отодвинулись куда-то на задний план, потому что впереди появилось кое-что поважнее: конкретная задача и конкретная причина собраться. Для Серафимы это было лучше любого лекарства.

— Почему ты зовёшь именно меня? — спросила она. — Есть же Марек. Думаю, бывший капитан гвардии рода Морнов без труда расправится с каким-то там бывшим ходоком.

— Марек может и справится, — я кивнул, потому что это была чистая правда. — Но он в первую очередь рукопашник, а против мага ранга А мне нужен другой маг. К тому же твоё Эхо Магии позволяет отражать чужие способности, а значит, чем сильнее противник, тем опаснее ты для него становишься. Против ходока ранга А это может оказаться решающим козырем. Так что да, Серафима, при всём том, что вчера было, при всех проблемах с контролем, мне нужна именно ты.

Она стояла неподвижно, только пальцы, сжимавшие собственные предплечья, чуть побелели от давления. Я продолжил, ровно и спокойно, потому что то, что я собирался сказать дальше, было важнее всего остального.

— Вчера ты сорвалась, — сказал я. — Это факт, и мы оба это знаем.

Серафима резко дёрнула подбородком, но взгляда не отвела.

— Но ты сорвалась не потому, что слабая или неуправляемая. Ты сорвалась, потому что решила, что мне грозит опасность, и действовала так, как подсказывал инстинкт. Криво, опасно, без оглядки на последствия, но всё-таки из преданности. А за преданность я не наказываю, Сима. Никогда. Потому что верных людей в этом мире куда меньше, чем сильных, и разбрасываться ими может только последний дурак.

Что-то в её лице дрогнуло.

— Но вот способ, которым ты это сделала, это другой разговор. Ты решила за меня, Сима. Решила, что я не справлюсь, и взяла всё в свои руки. А мои проблемы — это в первую очередь мои. И если какая-то из них ещё не решена, значит, так нужно. Просто доверяй мне. А я буду доверять тебе.

Серафима молчала, глядя на меня в упор.

— И ещё кое-что, Сима. Я пришёл к тебе не потому, что у меня не осталось других вариантов. Я пришёл, потому что хочу, чтобы рядом со мной был человек, который мне близок и которому я полностью доверяю. Вчерашнее моего отношения к тебе ни капли не изменило.

Она выдохнула, расправила плечи и посмотрела на меня уже другим взглядом.

— Ладно. За что ему вообще прислали метку? Сизый, конечно, способен довести до бешенства кого угодно, но метка смерти — это как-то через чур даже для него.

— Помнишь бой на арене, когда он вырубил того Подавителя? Так вот, этот парень оказался младшим братом Турова, бывшего атамана одной из крупнейших ватаг Сечи. И после боя, он до сих пор не пришёл в себя и находится в тяжёлом состоянии. Ну а старший брат оказался из тех людей, которые решают семейные обиды самым радикальным методом.

Серафима чуть прищурилась, прокручивая в голове то, что услышала.

— Тот бой спровоцировала Ярцева, — произнесла она медленно, будто выкладывала факты один за другим. — Именно она натравила на тебя этих уродов, из-за неё Сизый полез на арену и покалечил брата этого Турова. Во всём произошедшем виновата только она, так какого чёрта он к голубю-то прицепился?

— У него своя логика, — я покачал головой. — Но ты не переживай, Злата тоже получила метку.

Серафима откинулась к подоконнику, скрестила руки на груди, а в фиолетовых глазах мелькнуло что-то хищное.

— Поделом. Сама заварила эту кашу, пусть сама и расхлёбывает. Только… — она посмотрела на меня с подозрением, — не говори, что ты собираешься вытаскивать и эту тварь тоже? Потому что если ты сейчас скажешь, что мы идём спасать Злату Ярцеву, я, пожалуй, останусь дома и продолжу читать про Тёмного Лорда.

— Сима, — я чуть качнул головой. — Что я тебе говорил несколько минут назад? Мои решения — это только мои решения. С Ярцевой я разберусь сам, когда придёт время. А прямо сейчас мы идём вытаскивать Сизого, потому что он один в Нижнем Городе, без прикрытия, с железной уверенностью, что любую проблему можно решить, если достаточно громко орать. А человек, который его приговорил, шутить не привык.

Она осеклась. На секунду в её взгляде мелькнуло раздражение, но почти сразу сменилось досадой на саму себя. Сжала губы, выдохнула через нос и отвела глаза.

— Да я просто спросила… — бросила она тихо, после чего окинула себя быстрым взглядом сверху вниз и поморщилась. — Подожди пару минут. Если мы идём драться, то мне нужна совсем другая одежда.

«Это» представляло собой тонкую домашнюю рубашку, которая заканчивалась значительно выше колен, и мягкие вязаные носки с каким-то цветочным узором. Собственно, на этом список одежды исчерпывался. Я только сейчас обратил внимание, что впустила она меня именно в таком виде, и, судя по всему, не видела в этом ни малейшей проблемы. Впрочем, учитывая, чем мы с ней занимались последний месяц, стесняться ей и правда было нечего.

Серафима подошла к сундуку, достала из него нижнюю рубаху, штаны, стёганую поддёвку, дорожную мантию и высокие сапоги, разложила всё на кровати в том порядке, в котором собиралась надевать, а затем без лишних церемоний стянула домашнюю рубашку через голову и бросила её на подушки.

Я позволил себе задержать взгляд чуть дольше, чем требовала ситуация, потому что, как бы паршиво ни складывалось утро, некоторые вещи заслуживают внимания при любых обстоятельствах. Бледная кожа, плавный изгиб спины, узкая талия, переходящая в округлые бёдра, на которых мои руки провели достаточно времени, чтобы помнить каждый сантиметр. Природа к Серафиме Озёровой отнеслась с тем же щедрым размахом, что и к её магическому потенциалу.

Серафима перехватила мой взгляд через зеркало над кроватью, и по её губам скользнула лёгкая, почти невесомая улыбка, та самая, которую я видел у неё