Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы - Татьяна Карсакова

Эрх отходит от моего кресла, наливает чай и садится на диван. Молча жуёт печенье, наблюдая за нашим обменом острот.

— Простите, бабуля, ваш век прошел, — развожу руками. — К власти пришли молодые.

— Лисенок, запала-то хватит? — бабуля смотрит на меня пытливо. — Устроите переворот, а что дальше?

— По обстоятельствам, — вздыхаю. — Мне вашими стараниями ещё долго в клане куковать. Пока новую ведьму от внучки Вел не выведем.

— Видишь какая крепкая у нас с тобой связь, — бабуля улыбается удовлетворённо. — И волчья преданность. Ты от нас сбежать хотела, а я нашла способ тебя оставить.

— Методы у вас, конечно, — хмыкаю. — Рамшах обзавидуется. Шантаж, ложь, манипуляции…

— Ложь ты зря сюда приплела, — бабушка грозит пальцем. — Я тебе никогда не врала. А шантаж и манипуляции… Лис, ты же сама их вечно используешь.

— Дурная наследственность, — отмахиваюсь легкомысленно. — Была в моей жизни, знаете ли, одна очень мудрая женщина… Вот она всему и научила!

— Ты была очень хорошей ученицей! — бабуля улыбается с сарказмом. — Тебя и учить особо не надо было, все на лету хватала и лучше меня применяла!

— А может поговорим о деле? — вносит здравое зерно в эту перепалку Эрхан.

— А что о нем говорить? — вздыхаю. — Сейчас идём к благородному семейству, говорим о том, что Лит изгнана из клана. Отвозим ее медведям, там уже ждут.

Формальности соблюдены, Литера наказана. Все в пределах волчьих законов. То, что медведи подобрали «гнилую» невесту — чистая случайность. Мы не имеем к этому ни малейшего отношения.

Перед стаей мы чисты. Молодежь надолго запомнит чем чревато нарушение приказов.

Гайки закручиваем. Токр, кстати, сегодня наказан. Он феечку спас, он и будет её развлекать. Ба, Эли побудет у нас неопределенное время. Я Рей попрошу присмотреть, Токр пусть заботится. Надеюсь, Элинея скатится в истерику и будет нашему влюблённому хороший урок.

— Ты такая добрая, — бабушка качает головой. — Сразу видно — девушка радеет за любовь!

— Я такая реалистка, — отвечаю ей в тон. — И благоразумия у меня явно побольше, чем у наших влюбленных остолопов.

Все, решили.

Эрхан, не мог бы ты пойти поговорить с Велишей? Мне она на собрании семьи нужна вменяемая и послушная.

Эрхан быстро запихивает в рот печенье и исчезает из комнаты.

Мы остаемся с бабулей вдвоем.

Все. Я один на один со своей совестью. Поддержка Эрхана исчезла и я снова ощущаю себя одиноким ребенком. Ребенком, который предал своего любимого взрослого.

Невольно отвожу взгляд и бормочу:

— Прости! Я не могла по-другому.

— У тебя совесть, что ли, проснулась? — бабуля смотрит на меня иронично.

— Ага, — киваю. — И, как всегда, некстати.

— Ну и чего мы нос повесили? — старая волчица разговаривает со мной ласково, как в детстве. — Такой переворот устроила! Самого сильного волка в мегаполисе под свою дудку плясать заставила, собственную бабку перехитрила, межрасовый брак с минимальным ущербом организовала. И сидит, нюни распускает. Ещё немного и будет полная анархия! Без чести, совести, и каких-либо порядков!

— Прости! — опускаюсь на пол перед бабушкой, кладу голову ей на колени. — Прости, пожалуйста. Я не могла по-другому.

— Ты не могла по-другому, я не могла по-другому… — мягкая рука привычно гладит меня по волосам. — А выиграл, как обычно, сильнейший. Я научила тебя проигрывать. И сама умею. Вроде как…

Чувствую, что пульс учащается, сердцебиение волчицы начинает давать сбой.

— Хватит! — командую строго. — Бабуля, не смей нервничать! Где твои таблетки? Ну перехитрила внучка, с кем не бывает?

Мчусь к столу и достаю заветную коробочку, попутно мудрю магией, чтоб убрать приступ. С бабушкой случается, возраст даёт о себе знать.

— Ты чего так переполошилась? — старая волчица смотрит на меня весело. — Боишься остаться одна ответственная за весь клан?

— Ба, прекрати, а! — отмахиваюсь и сую бабушке в руки стакан с водой. — Не говори о таком. Просто никогда не говори!

— А по-моему нам как раз пора, — бабушка становится серьезной. — Сядь, поболтаем. Решений с Эрханом ты сегодня уже напринималась, давай теперь со мной. Ну, сколько мне осталось? Ты же должна знать.

— Может месяц, может год, а может ещё лет семь… — плюхаюсь на пол и выдаю самые горькие слова в моей жизни. — Как повезёт. Зависит от многого. От питания, режима. Нервов. Самое главное, ба. Нервы. Будешь жить спокойно — ещё лет десять при моей поддержке протянешь. Будешь много нервничать — уже и я не помогу. Ты же сама знаешь, сердце — второй центр связи энергетических каналов. А нервы каналы разрушают. Чем больше возраст — тем слабее связки. Я не смогу создать энергию из ниоткуда. Поэтому нам надо эти каналы беречь. Понимаешь?

— Понимаю, — вожачка кивает. — Все я, лисеночек, понимаю. На салат и пропаренное мясо вы с Байраком меня уже посадили, Рейха все в комнату по ночам заглядывает, спать отправляет. Вот только нервы. Сама знаешь, в нашей жизни без них никак.

— Знаю, — подтверждаю обречённо. — Поэтому и решаю все проблемы сама. А ты не хочешь довериться.

— Так как тебе довериться, если ты ерунду творишь? — бабушка удивляется.

— Я не ерунду творю, я ухожу от традиций, — бормочу виновато. — Прости, родная, совесть. Вечно просыпается не к месту, жить мешает. Не могу никак от нее отмахнуться. Разрывает.

— Глупая она у тебя какая-то, — бабуля вздыхает. — Но оно и ясно, ты молода. Давай поговорим серьезно. Вокш сегодня целый день у дядек в конторе, в бизнес вникает. Ему ещё года три надо, чтоб в тонкостях разобраться. Найдем учителей. Придется волчонку взрослеть быстрее. По деньгам тянем.

Ох, горе клану с этой сбежавшей ведьмой, горе! Проклятие наложило, у нас же и вожак рождаться не хотел! Вокшу по-хорошему уже тридцать должно быть, ну двадцать семь. Так нет, волчонка совсем на место главы натаскиваем.

— Ты серьезно умирать собралась? — нервный смех прорывается наружу. — Ба, я же пошутила. Просто для примера сказала, чтоб ты поняла, что беречь себя надо. Ещё лет пять протянешь, а то и десятку. Мы с Байром постараемся, — бормочу всякую чушь, потому что никогда не думала о том, что бабушка может уйти всерьез. Понимала, но признавать отказывалась.

— Да нет, лисенок, — бабуля гладит меня по голове, — ты не пошутила, ты мне факты выдала. А факты — штука упрямая. Без нервов у нас никак. Поэтому готовимся. Двадцать пять лет я вожак. Пора бы и на покой. Вот только пост свой надо сдать достойно.

Мелисса, не дрожи. Я не собираюсь к прародителям прямо сейчас. Я готовлю отступные. Случиться может всякое. Хватит, ну хватит, милая.

Стараюсь скрыть слезы, но они все равно наворачиваются на глаза. Дрожь пробирает до костей.