Пасынки - Елена Валериевна Горелик

Ладно, Алёшка, бог с тобою. Делай, что задумал, да пасись, кабы не проведал кто чужой. И дуракам не доверяй. Лучше умный да подлый, чем исполнительный да безголовый. Подлость ещё высчитать можно, да предупредить, глупость — никогда…

«Гордыня — смертный грех».

Несмотря на эту мысль, к которой Алексей Григорьевич всеми силами пытался себя приучить, получалось плохо. Именно гордыня его и одолевала. Ах, Васька, Васька [4], чистоплюй… Выдать не выдаст, но теперь знает обо всём. Что делать? Приставить своего человечка, дабы почту его перлюстрировал тайно, или кого из его ближних подкупить? Есть в Варшаве верные людишки. Нет, не то. Васька прознает, и быть обиде смертной. Нельзя Долгоруковым ссориться промеж собою. Надобно кулаком сжатым быть, а не ладонью растопыренной. Ну, ладно, бог не выдаст — свинья не съест. Васька и своим положением может быть весьма полезен, если вдруг что-то сорвётся. До Варшавы недалече. Прямо этого не сказал, но всем своим видом дал понять, что не отвергнет родича. А вот ежели выйдет задуманное, вот тогда Ваське можно будет и припомнить сей разговор. По-свойски, по-родственному, без огласки.

Он уже действует. Пока сего не видно, и слава богу, но отчего-то императрице всё хуже и хуже. Как слегла от известий о письме государевом в Синод, да при повелении царя отнять у неё дочерей, так и лежит недужная. И следующий шаг — не за горами.

[1] Карл Август Голштейн-Готторпский — и в реальной истории был женихом Елизаветы. В этом варианте у него появится шанс не умереть от оспы накануне свадьбы.

[2] Имеется в виду герцогиня Мекленбургская, Екатерина Ивановна.

[3] Англией

[4] С вероятностью 100% это Василий Лукич Долгоруков, в данный момент посол России в Польше, двоюродный брат Алексея Григорьевича Долгорукова.

Домушник получил заманчивое предложение: поработать по специальности за освобождение. Но заказчик умолчал, что воровать придется в прошлом…

Идет выкладка 2-ой книги

https://author.today/reader/540539

Глава 18

18

— Это…куда запутаннее, чем у нас.

Её альвийское высочество, уже прозванная за глаза «ночной императрицей», потёрла пальчиками занывшие виски. Бумаг было множество, сама же вызвалась помочь их разобрать, чтобы император не просиживал за оными до полуночи. Помнится, когда она впервые, принеся любимому чашечку чая с медовым пряником, предложила свою помощь, он, сощурив глаза, поинтересовался: «Так кем ты на самом деле при папеньке своём была, Аннушка?» И получил ответ, который явно не ожидал: мол, есть при тебе один человек, которого никто не любит, Ушаков его фамилия. Вот примерно в его роли и пребывала, иногда совмещая сие занятие с военными походами. Также помнится, Пётр Алексеевич учинил ей форменный допрос. Дал лист бумаги и велел начертать план сражения с армией саксонского короля. Того самого, злосчастного, что альвы, ничего тогда не знавшие о пушках, выиграли дорогой ценой.

— Вот здесь была ставка Августа — нет, не короля, его сына — здесь его фронт, фланги и обоз. Пехота, стрелки и конница. Отец повелел мне командовать конным полком правой руки. Моей задачей был скрытный фланговый рейд и выход в арьергард противника. Пока старшие братья вели воинов в атаку на каре саксонцев, я повела свой полк оврагом, чтобы выйти вот в этот лесок.

— А там вы наткнулись на скрытые батареи.

— Ты сразу догадался, а мы понятия не имели, что такое огнестрельное оружие. Когда мы услышали гром среди ясной погоды, то сначала ничего не поняли. Потом до нас донеслись крики наших воинов, гибнувших на поле боя, а ведь они ещё не могли достигнуть рядов противника. Хвалюсь, я первая сообразила, что мы имеем дело с невиданным оружием, и приказала его уничтожить. Наше появление стало для бомбардиров внезапным, развернуть орудия они не успели, и мы без особенных потерь их перебили. Скрытность манёвра была утеряна, но мы всё же ударили саксонцам во фланг. Они смешали ряды, а в это время один из полков левой руки вырубил бомбардирские команды, обстреливавшие нас с того фланга. Мои братья погибли, но их полки достигли рядов саксонцев. Те долго не сопротивлялись, принц Август бежал, бросив войско… Вот и всё, Петруша. Ничего интересного.

— А личико-то дрогнуло, Аннушка, — государь был наблюдателен, этого у него не отнять. — Что там было?

— Мне в том бою слегка по голове перепало, — криво усмехнувшись, проворчала княжна. — До сих пор стыдно.

Не признаваться же, что перед глазами и сейчас стоит перекошенное, белое, как мел, усатое лицо саксонского офицера, целившегося в неё из двух пистолей разом. Стрелял он в упор, когда меч княжны уже заносился вверх. Раннэиль чудом разминулась со смертью. Пулей сорвало шлем с её головы. Впрочем, саксонец этого не увидел, падая на влажную лесную землю с разрубленной пополам головой. И только когда схлынула горячка боя, альвийская воительница поняла, почему ей всё застит красная пелена… Под волосами до сих пор можно нащупать рубец: это повреждённый пулей налобник шлема пропахал кожу.

С тех пор, впрочем, совместные вечера «беззаконных супругов» мало напоминали модные пасторали со вздохами и охами. По самую макушку зарывшись в бумаги, они до позднего ужина углублялись в дела внутренние и внешнеполитические. После, разумеется, компенсировали. Но и, опомнившись от утех, не могли удержаться от разговоров на политические темы. Княжна была счастлива — впервые за всю свою жизнь. По-настоящему счастлива. Она любила и была любима, и она училась у возлюбленного. Училась всему, что он знал. Это было нелегко. Связи, опутывавшие императорские, королевские и герцогские дворы Европы, были куда сложнее того, с чем приходилось сталкиваться княжне. Политика её родины была проще. Гномы — условные союзники, которым с великим трудом можно было доверять. Орки — искажённые Тьмой сородичи, с ними подолгу соблюдался мир, но войска на границах с их владениями следовало держать в полной боеготовности, дабы не искушать дальнюю родню. Гоблины — безусловные и крайне опасные враги. Люди — добыча. Всё просто, ясно и не меняется тысячелетиями. Не то, что здесь. Сегодня этот король с Петербургом в аккорде, завтра аккорд разрывает и бежит подписывать соглашение с врагом России. А послезавтра новому союзнику в спину бьёт и снова шлёт в Петербург послов. И это ещё самое простое, что может случиться. Иные со всех сторон подачки берут, и никому в итоге не отплачивают делом за содержание. В Турции, вон, какой угодно благоразумный султан может быть, а если найдётся подстрекатель, да подбросит золота янычарам, те начинают бузить