Принцесса с сюрпризом - это я! - Наталья Овчар

Рядом с нами бесшумно опустились… летающие тарелки?

Глава 25. «Незваный гость хуже татарина». Так пригласите!

Глава 25. «Незваный гость хуже татарина». Так пригласите!

Никто не способен быть таким

милым, как непрошеный гость.

Фрэнк Хаббард

Нет, это не те самые летающие тарелки в привычном понимании. Они скорее напоминали катеры-флаеры, закрытые сверху прозрачным стеклом, как их описывали фантасты. Или не стеклом, а, например, защитным магическим полем. Раздолбанное состояние не позволяло подробно разглядывать и анализировать увиденное. Силы почти совершенно покинули меня — не столько от физических ран, сколько от магического истощения. Как только пришелицы с той стороны от барьера уничтожили последнего монстра, из меня как будто выдернули стержень, что поддерживал тело в вертикальном положении. Я рухнула на землю и могла лишь наблюдать, как из флаеров вышли пилоты и направились в нашу сторону.

Их было четверо — по двое в каждой из летающих машин. Высокие, более мощные по комплекции, чем олии, одетые в кожаные куртки и кожаные штаны, заправленные в сапоги. На головах — подобие шлемов, тоже из кожи, полностью закрывавшие лица. Лишь продолговатые окошки, видимо, из стекла позволяли смутно видеть их глаза.

Спирит, едва державшийся на ногах от усталости, сделал шаг вперёд, чтобы закрыть меня от предполагаемой опасности, но я жестом остановила его, посылая успокаивающий импульс, что отнял последние силы.

Наши девушки, почти не пострадавшие, но растрёпанные и испуганные, стояли рядом с Берисом, который, весь окровавленный, лежал на земле. Кажется, он потерял сознание.

В руках «пришельцы» держали короткие палки. Магические жезлы или бластеры? Пилоты молча разглядывали нас, словно экзотических зверей, оценивая уровень опасности непрошеных гостей в нашем лице и решая, видимо, непростую задачу: добить, чтобы не мучились, или помочь несчастным путникам, едва выжившим после нападения летающих ящеров.

— Кто вы и зачем пришли на эту землю? — наконец подал голос один из них, вероятно, старший, даже не соизволив при этом открыть своё личико. Тоже мне — Гюльчатай-переросток.

— Мы простые путешественники. Нами движет дух познания. Идём в Дивные горы. Если пустят, — прохрипела голосом простуженного алкаша утром с бодуна — в горле пересохло, а до попить надо ещё дотянуться. Фляга, притороченная к седлу хоррга, временно недоступна из-за разного уровня нашего положения относительно поверхности земли.

— С чего вы решили, что мы пропустим вас на свою землю?

— Мой брат ранен, я магически истощён, двух хорргари растерзали ваши милые птички. А если ещё такие же твари прилетят, то кто защитит от них наших сестёр? Пожалуйста, помогите нам! Мы с миром пришли. Неужели у вашего народа не существует закона гостеприимства? Да хоть и не существует. Неужели вы спокойно сможете бросить двух беззащитных девушек и раненых на растерзание? Даже совесть потом мучить не будет?

— Девушек мы приглашаем, а мужчинам проход на наши земли заказан, — покачал головой «пришелец».

— Вирона тоже девушка! — вдруг воскликнула Нира, переборов свою робость. — Прости, что выдала твою тайну.

Названная сестрёнка так жалобно смотрела на меня, что я тяжело вздохнула и послала ей слабую улыбку: мол, ничего страшного. Вырвалось — ну и незачем об этом сожалеть.

— Разве это девушка? — подозрительно оглядывая меня с ног до головы, с сомнением в голосе произнёс мужчина.

— Я не «это», но очень старалась соответствовать — есть причина скрывать свой истинный облик, — криво усмехнулась я. — Вам надо доказательства предъявлять или так поверите, под честное слово? Думаю, сейчас уже смысла нет скрываться.

— Предъяви доказательства. Думаю, что ты не сможешь этого сделать.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Ты дерзкий. Девушки себя так не ведут.

Железобетонная логика! Раз девушка, то должна в тряпочку молчать и не вякать. Они явно не в курсе, что есть такое страшное словосочетание «эмансипация женщин», но зато мужской шовинизм у них явно цветёт махровым гладиолусом. Я разозлилась, в очередной раз испытав прелести отношения мужской половины этого мира к женскому полу. Реально психанув, вдруг почувствовала, как моя девочка потянула эмоции, восстанавливая силы. Лулу лежала сзади, поэтому эти четверо, вероятно, её не заметили.

— Вам доказательства предъявить сверху или снизу?

Наглеть и ошарашивать — так с размахом. Мне терять нечего. Жаль, что лица у них закрыты. Хотелось бы посмотреть на выражение. Интересно, если бы я отказалась, то они это к чему отнесли: к девичьей скромности или тому, что «парень» признал невозможность доказать обратное?

С кривой раздолбайской ухмылкой глядя прямо в глаза предполагаемого предводителя молчаливых пилотов, то есть в то место, где они невнятно виднелись за стеклом шлемофона, начала расстёгивать пуговицы сначала на куртке, а затем у рубашки. Да, я девушка без комплексов. Не ожидали? Правда, почти полудохлая девушка без комплексов. Пуговицы поддавались ослабшим пальцам с большим трудом, но, подстёгиваемая весёлой злостью, упорно боролась с ними до полной победы, а затем распахнула рубашку.

— Что это? — удивился предводитель, а остальные сделали дружный шаг в мою сторону, но остановились, предупреждённые недовольным «хоррг-хоррг» моего боевого товарища.

— Повязка, чтобы сделать грудь незаметной. Её снимать не буду. Сил уже нет. Вам надо — сами и снимайте.

— Что у тебя за рисунок на коже? Это то, что я думаю?

Чего ты разволновался-то так, милый? Откуда же мне знать, что ты подумал? Ни сил, ни нормального контакта глаза в глаза. Может, ещё и стёклышко шлема экранировало.

— Без понятия, что вы там думаете. Я мысли читать не умею.

На меня начала наваливаться апатия. Веки тяжелели, а эти недоверчивые принялись оживлённо переговариваться на непонятном языке. Поспать что ли, пока митингуют?

Я прилегла, обняв Лулу, как ребёнок любимую игрушку, и закрыла глаза. Сон — лучшее лекарство.

Пробуждение было — врагу не пожелаешь. Будто током шарахнуло. Левая часть груди до ключицы болела и пекла, отдаваясь неприятной пульсацией по шее вверх до самой скулы. Я вскрикнула и открыл глаза, услышав сердитое шипение моей девочки. Лулу, едва очухавшись, уже пыталась перекрыть не только от внешнего воздействия на мозг, но и старалась отпугнуть незнакомца, растопырив капюшон с дьявольскими глазами. На бо́льшее пока сил не хватило.

Видимо, супостата приложило откатом. Он шипел не хуже Лулу и тряс кистью. А вот не трогай руками ценный экспонат!

— Прости, я случайно прикоснулся к твоему узору. Не