Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

— Алексей Николаевич, не надо нервничать — голос Ольги Николаевны отвлёк Алексея, но краем глаза он по-прежнему держал её мужа в поле зрения на всякий случай. Уж больно не располагающий к расслабленности взгляд у него был.

— Доброе утро Ольга Николаевна. Или скорее Доброй ночи, судя по тому, что я вижу в окне — отозвался Алексей.

— Да уж. Можно и так сказать, ведь сейчас только пробило полночь — покивала в согласии с его словами целительница. А затем бросив мимолетный взгляд себе за спину на мужа продолжила.

— Мы приносим свои извинения за столь неожиданный визит в неурочный час, но наше дело к сожалению, не терпит отлагательств.

Ольга Николаевна спохватилась и встала со стула, сделав затем шаг назад чтобы оказать примерно на одной линии со своим мужем.

— Позвольте вас представить друг другу. Мой супруг Михаил Александрович Димитров — мужчина склонил голову в знак приветствия и вернулся к своему молчаливому наблюдению за Алексеем. — Михаил. Позволь тебе представить моего частого пациента Алексея Николаевича Белова.

Пришла очередь кивать Алексею, хотя в том положении в котором он был, лежа на кровати это, наверное, выглядело несколько гротескно. Но откидывать одеяло и вскакивать для знакомства практически в неглиже было бы еще более неловко и бестактно с его стороны. К своему стыду Алексей только сейчас понял, что ранее не задавался вопросом к какой именно семье принадлежит Ольга Николаевна, а вон оно как выходит — к роду Димитровых.

И еще одна мысль его тут же посетила, заставляя относиться к их визиту с ещё большим подозрением. Семья Настеновых что прилагали столько усилий в последние дни чтобы убить его была самой что ни на есть вассальной семьей именно этого Рода. И в свете этого неприятного открытия их ночной визит вызывал всё больше вопросов и подозрений.

Но подозрений, а вернее опасений на то что они хотят сейчас отправить его к праотцам, или как в его случае на возможное перерождение, у него не осталось после простого осознания. До своего пробуждения он и так был всецело во власти как минимум их двоих. А понимая реальные возможности целительницы то и вообще становилось четко понятно, что, руководствуясь такими целями ей отправить его на небеса вообще бы не составило труда. Значит они действительно пришли не для того чтобы порешить его. Тогда остается только ждать, когда они начнут свой разговор сами. Молчание не продлилось и минуту. Ольга Николаевна, которой судя по всему в этой паре сейчас была отдана роль переговорщика вернулась на стул, оставив мужа стоять за своей спиной исполняя роль телохранителя целительницы. И несомненно готового к любому изменения ситуации по ходу беседы.

— Алексей Николаевич, прошу нас выслушать.

— Я весь во внимании. И ни в коей мере не желаю проявить неуважение к Вам. — заверил совершенно искренне Алексей.

— Я желаю истребовать Ваш долг — быстро проговорила Ольга Николаевна и сейчас пытливо смотрела на удивленного Алексея, слегка растерявшегося от услышанного.

— Конечно Ольга Николаевна у Вас есть моё слово, а мой долг перед Вами мною признан в полной мере.

— Я прошу Вас в исполнение Вашего долга забыть о том, что с Вами произошло за те два дня что, были проведены Вами в опасности — и смотря на его удивленное лицо поправилась, чтобы точнее сформулировать свою просьбу. — С того самого момента как Вы были похищены этими неизвестными и до того самого момента как Вы вошли в воду реки.

Алексей замер, пытаясь осознать услышанное. Долг чести что она истребовала, вступал в конфликт как ни парадоксально с тем же долгом чести. Вот только эти два долга были абсолютно разными. Долг что был у него перед целительницей скорее был долгом жизни, и истребовав его Ольга Николаевна с полной уверенностью могла ожидать согласия на её условия с его стороны. Честь обязывала выполнить это беспрекословно. Но та же честь требовала, скорее даже не оставляла выбора перед Алексеем по поводу мести его похитителям и несостоявшимся убийцам.

Тяжесть раздумий, наверное, отобразилась у него на лице, потому что Ольга Николаевна заметно заволновалась, а её супруг стоявший за ней переступил с ноги на ногу выдавая своё волнение. Волнение супругов не осталось незаметным для Белова, и ясно говорило насколько важно для них то, о чем она сейчас просила. И еще вызывало большие сомнения в том готовы ли они принять его отрицательный ответ в случае такого решения.

— Ольга Николаевна, никто не сделала для меня столько сколько Вы. Я никогда этого не забуду. К моему сожалению у меня нечем сейчас Вас отблагодарить. А то что Вы спрашиваете в качестве истребования моего долга это — Алексей замялся на мгновение, и смотря ей прямо в глаза продолжил — Вы же понимаете, что Настеновы за которых Вы сейчас хлопочете в течении этих двух дней неоднократно пытались меня убить? Не просто похитили, но и стреляли в меня. Травили собаками?

Побледневшая Ольга Николаевна не ответила, а лишь кивнула в ответ на его вопрос, показывая, что она прекрасно понимает то о чём он говорит. И ещё осознавая, что он прекрасно понял кто на него не так давно охотился.

— Ольга Николаевна можете мне поверить, что, стреляя этот упырь из Настеновых в меня не попал лишь по чистой случайности, ну и, наверное, потому что я старался ему в этом помешать. — в голосе Белова явственно прорезалось раздражение и злость. — Вы по-прежнему желаете истребовать моё молчание о самом факте похищения и неоднократных попытках меня убить с их стороны? Это же Ваша цель? Я правильно понял?

— Алексей Николаевич — в голосе целительницы зазвучала серьезность — я заявляю с полной ответственностью что желаю истребовать Ваш долг в виде того что Вы забудете кто вас похищал и, кто пытался убить. На этом Ваш долг Чести будет уплачен полностью и бесповоротно.

В палате повисло тяжелое молчание. Его визитёры с нетерпением ожидали ответа, а Алексей погрузился в размышления о сложившейся ситуации. Его моральный долг перед Ольгой Николаевной был действительно огромен, она не раз спасала его здоровье и, наверное, как минимум один раз и саму его жизнь. А помощь в пробуждении источника была вообще бесценной. Так что отказать ей сейчас было бы натуральным свинством и преступлением против дворянской чести.

Судя по их напряженным лицам это было крайне важным для них. Вряд ли