Полиция нравов - Наиль Эдуардович Выборнов

Уже взял всю посуду в руки, потом подумал — и что, петух будет в обгаженной душевой есть? Не по-людски как-то, даже если он сам ее обгадил. Пошел обратно в ванную, закрыл дверь. Приоткрыл кабинку, посмотрел на петуха.

— Уборка номеров, — сказал и открыл дверцу до конца. — Выходи, только давай без эпических поединков обойдемся, хорошо? Я и так ночью по морде получил, не хватало еще, чтоб ты добавил.

— Кво? — посмотрел на меня петух, но остался стоять на месте. Тогда я отошел чуть в сторону, освобождая проход, и он осторожно, косясь на меня, вышел из кабинки. Далеко, правда, не ушел — у меня вся ванная была чуть больше телефонной будки, а дверь я предусмотрительно закрыл. Наверное, надо бы выпускать его погулять по трейлеру, чтобы он у меня не превратился в бройлера. Но я обдумаю это не сегодня — не хочу его потом ловить.

Я же встал на край поддона, взял душевую лейку и смыл все следы жизнедеятельности петуха. Потом посмотрел на влажный поддон и решил, что он все же не утка, и не оценит такой способ освежиться. Так что протер пол тряпкой. Вышел из кабинки, отодвинулся от прохода, указал внутрь рукой.

— Твои апартаменты готовы.

Петух посмотрел на меня и быстро юркнул обратно в душевую. Вряд ли что-то понял, просто я стоял к нему слишком близко, а самое свободное место было именно в кабинке. Я закрыл дверцу, вернулся на кухню за миской с гранулами и кружкой с водой. Принес, поставил их в апартаменты к петуху.

Тот осторожно подошел, снова придирчиво осмотрел содержимое одним глазом. Макнул клюв в воду, секунду постоял и начал пить, опуская клюв в кружку, а после запрокидывая голову вверх. Надо признать, из-за длинной шеи и вытянутого туловища получалось у него это довольно элегантно. Ну, для курицы.

— Бедняга, пить хотел весь день, наверное. Ну ладно, извини, больше не буду забывать.

Петух посмотрел на меня нейтральным взглядом, но ничего не сказал. Вместо этого подошел к миске с гранулами и еще раз очень придирчиво осмотрел их, наклонив голову. Ну да, выглядели они так себе. Клюнул, проглотил одну. Потом вторую. А потом начал клевать уже уверенно — понял, что это не так плохо, как на первый взгляд.

— Ну вот и ешь, — сказал я, закрывая дверцу кабинки и выходя из ванной. Взял пакет с кормом, убрал его в нижний ящик кухни. Подумал, что если я продолжу покупать корм такими мешками, то мне скоро самому жить будет негде — вместе с едой для Рэмбо провизия для животных занимала целый ящик. С другой стороны, мне все равно больше особо нечего там хранить.

В голову вдруг пришла мысль — а ведь петух спит прямо на пластике. Надо его оттуда переселять. Интересно, ему насест нужен, или что? В итоге, не придумав ничего лучше, взял из шкафа свою самую заношенную футболку, вернулся в ванную и положил ее в углу душевой кабины.

— Кво-о? — с подозрением посмотрел на меня петух, оторвавшись от корма.

— Чтобы задница не мерзла, — пояснил я и закрыл дверь.

Вернулся на кухню и снова полез в шкафчик — надо покормить Рэмбо. Насыпал еду и четвероногому другу, пошел, поставил в вольер. Поменял воду. Так-то лучше. Пес поел, а потом посмотрел на меня очень красноречиво. Я выпустил его, он привычно пробежался по газону перед трейлером, сделал в кустах свои дела.

Я убрал за ним и достал поводок. Он тут же радостно подбежал ко мне и ткнулся в ноги, ожидая, пока я его пристегну. Знал, что если я достал поводок — значит мы куда-то идем.

Отправились мы с ним на вечернюю пробежку. После тренировки мне она давалась с трудом, но я решил не отлынивать — псу надо разминаться. Когда мы вернулись, я посмотрел на питбуля — он не только не устал, у него даже дыхание не участилось. Так что я вернулся в трейлер и достал теннисный мяч.

Как только Рэмбо увидел его, у него сразу загорелись глаза. Он припал мордой к земле и довольно гавкнул, ожидая, пока я брошу игрушку. Мы вышли на дорожку перед трейлерным парком. Было уже около девяти вечера, так что я особо не опасался, что кто-то может пойти по ней и испугаться пса — гулять в темноте по Карсону мало кто любит, особенно в трейлерных парках. Однако уличные фонари подсвечивали дорожку, так что потерять собаку из виду я не боялся.

Бросил мяч и подумал — темнеет все раньше, осень постепенно вступает в свои права. На дворе ведь начало сентября. Похолодания еще не чувствовалось, но в полдень солнце как будто перестало палить так, как в июле.

Интересно, как в этих широтах выглядит осень? В России сейчас понемногу желтеют листья на березах и обильно насаженных в городах тополях. А здесь пальмы вдоль побережья, вряд ли они сбрасывают листву. Можно, конечно, обратиться к памяти Соко, которую я уже воспринимал почти как свою. Но не хотелось. Было странное желание увидеть это самому.

И снега ведь здесь тоже, скорее всего, не бывает. Я буду по нему скучать. Особенно на Новый год, который здесь тоже никто толком не отмечает.

Рэмбо принес мяч, и я снова бросил его ему. Он опять унесся по дорожке вдаль со скоростью пули, перед этим посмотрев на меня счастливыми глазами. Вот уж кого предстоящая зима точно ни капли не заботит — он радуется здесь и сейчас. Я посмотрел ему вслед. Повезло ему, что он попал ко мне? Пожалуй, да. Хотелось верить, что со мной ему не хуже, чем было с теми, у кого мой сосед его украл. И уж точно лучше, чем было бы на собачьих боях или в приюте.

Через полчаса игры пес вернулся пешком, вывалив язык и часто дыша. Вот теперь и он размялся как следует. Я потрепал питбуля по ушам. Открыл ему дверь, он вошел в вольер, осушил миску с водой, после чего добрел до будки и завалился на бок, глядя в мою сторону довольными глазами. Я взял миску, снова налил ему воды.

— Спокойной ночи, парень, — сказал я ему, закрывая дверь. Вернулся в трейлер. Понял, что накормил всех, кроме себя, наскоро нарезал салат из помидоров и огурцов. Съел его и понял, что после всех сегодняшних активностей вообще не