Король Чёрной звезды - Федор Дмитриевич Березин

и немощно он гляделся в эти минуты. В принципе, с чего бы ему было особо бодриться по утрам, если ему самому отроду было не меньше нескольких тысяч лет по земному летоисчислению. Даже с учётом всех сложно толкуемых четвероруком Говой замедлений времени при перелёте от звезды к звезде, Чёрный правитель давным-давно проскочил пенсионный возраст. В общем, по утрам король являл собой жалкое зрелище. Так ведь то в обычное время. Ныне же, после повреждения парящего, до того вроде бы в полной безопасности и тысячелетия кряду около Золотой, «Всеуничтожителя», после чего пришлось принимать скоростные меры по минимизации потерь, Чёрный Король вообще не успевал вволю высыпаться.

– Дай, хоть умыться спокойно, – ворчал он, недружелюбно поглядывая на ожившего пращура.

– Ладно, отстану минут на десять, – соглашался Кецакотль, неожиданно вспоминая, что этот длиннющий костлявый монарх, все же одной с ним крови.

– Слуги мои верные, кибернето-обученные! – прокашливал между тем король. – Где бродите, отсиживаетесь? Неблагодарные железяки! Я вас для чего на свет золотой породил своим гаечным умением? Где моё подогретое полотенце и зубная мехо-щётка?

Тут же в покоях, помимо нескромно развалившегося в кресле пра-пра-прадеда, появлялась целая когорта дворцовых кибер-придворных.

– Как спалось, Ваше Всевеличество Чёрной звезды с золотой серединкой? – интересовались разнаряженные робото-слуги наперебой. – Не мучили ли, Ваше Всесилие кошмары прескверные?

– Вот как раз ночью они мне не досаждают, – ворчал владыка, облачаясь в подаваемые тапочки с обратным подогревом, то есть, со встроенным кондиционером, да ещё приправляющим воздух благовониями. – Мне кошмары днём досаждают. Вон он – сидит. Как ни в чём ни бывало, гад нематериальный. Когда научитесь стирать его с глаз моих, а?

Но придворные роботы этого никоим образом не умели, что было не одноразово доказано опытным путём. Но дабы услужить императору, один из них тут же бросался с веником в сторону посиживающегося в кресле привидения и начинал методично сметать пылинки прямо через нематериальную сущность пра-пракороля.

– Чёртовы железистые куклы! – ворчал теперь уже Кецакотль. – Вот стану правителем – припомню вам обиды-то эти!

Сам он был вынужден пересаживаться в другое золочёное креслице, хотя вообще-то при своей невесомости и полупрозрачности мог бы развалиться прямо в воздухе – было б ничуть не твёрже. Но тут же набегали другие робото-слуги и начинали драить уже вновь облюбованное кресло. Тогда пра-прадедушка, благодаря своей невесомости, перебирался куда-то в окрестности люстры, и пытался расслабиться, дожидаясь окончания туалета правнучка уже там. Но и тут в покое его оставляли недолго. Возносилась в воздух какая-то новая пропеллерная машинка с тестометром для проверки лампочных цоколей и начинала виться возле пра-пракороля, не давая покоя.

– Уйди, лётная машина! – заявлял Кецакотль. – Не-то расстроюсь, и не дай Засферье, электронно-позитронно аннигилирую. Весь дворец ваш кокнется, будете знать.

– Эй, внучёночек! Чёрный мой живодёрчик! – орал он сверху через некоторое время, доведённый люстро-чистящими и медно-натирательными машинками до бешенства. – Ну-ка, отзови своих металлических! А-то я за себя не ручаюсь! Быстро убери, а то я, по условленному договору, тебя покуда по ночам не донимаю. Смотри же, не дам спать нисколечко!

Чёрный властитель спохватывался, поскольку принимал угрозы за чистую истину. Ибо убеждён был, что призраки, будучи существами нежизненными, во сне вовсе не нуждаются. Потому машинки свои и роботов чистильщиков отзывал с прискорбием некоторым, ибо признавал очередное личное поражение, а королям с императорами подобное не нравится от веку. Откуда ж знать ему было, что пра-прадедушка сам поспать любит, да ещё предварительно заказывает у инженера Хватки сны электронные, кварко-изысканно раскрашенные, да с хорошим концом, то есть, со свадебкой, оркестром, плясками и курантами заутрене-подымательными.

Короче, доставалось правителю нынешнему от пра-правителя прошлого с самого начала трудовых будней. Но и в воскресенье тоже не было у Чёрного Короля никакого покоя от пра-пра-предка назойливого. Уж он его и так, и эдак упрашивал. Однажды даже взятки предлагал. Кассандра лично, посредством близнец-позитронной связи, слыхивала непосредственно, как будто прямо тут, в лаборатории четверорука.

– Слушай, предок мой разлюбезный! – заявлял король, очки черные, да ещё и противо-золотые приподымая, и глаза с горизонтальными зрачками суживая. – Хочешь, Моё Чёрно-корольство тебе власть даст настоящую и всемерно законную? Под печатью сферо-подобной и подписью разухабистой?

– А ты что ж, думаешь, пра-правнучек мой недоучившийся, Моё Всевеличество ранее правило незаконно и самозахватно? – взвивался Кецакотль, краснея от возмущения почти до уровня инфракрасного.

– Ну так, побойтесь Засферья, прадедушка! – взрывался в свою очередь Чёрный правитель. – Власть ваша ёкнулась, по случаю естественной смерти материального носителя оной! Законно, по звёздному обычаю передалась следующему поколению. Кто ж мог ведать, что вы тут снова возвернётесь и начнёте права императорские качать?

– Ах ты отрок, королевских, слава Засферию, кровей! – подпрыгивал чуть выше потолка, в связи с отсутствием веса, пра-прадед. – Как смеешь ты судить о временах тебе неведомых?! Сокрытых от времён нынешних завесой забвения, сырости, пепла и ржавчины?! Да знаешь ли ты, о негодный наследник мой, что было в те славные, воистину миро-творческие эпохи? В те, когда создалось всё то, что окружает вас ныне, о ошибочно избранный неприспособленный ни к чему правитель?! Знаешь ли ты, о-неуч, как и какими силами создавалась из хаоса планетарного сия звездо-покрывающая Сфера?!

– Конечно знаю! – отмахивался Чёрно-король. – Я ж всё же образование-то получил приличествующее. А к тому же, сколько столетий сам после до-образовывался в избранных, королям приемлемым дисциплинам.

– Дообразовывался ты, правнучек мой худосочный, в дисциплинах паятельно-медно-проволочных! Не королям, а пажам ещё кое-как приемлемым! Не обучен ты инженерно-стратегическим тонкостям наук возвышенных! Космо-познавательных, физических тонкостей мира засферного абсолютно ты, мил королевич, не ведаешь! Нисколечко не силен ты в математике позаалгебраической, тонкоматериальной! Невежа ты отменный, маскирующий незнанье своё паяльным шурудением, да звёздно-яхтными пируэтами в гравитационных ямах вблизи Золотой.

– Что ж вы преувеличиваете-то, папаша… то есть, пра-пра-прапапаша! Я вот даже главно-лазерную пушечку почти уж по новой собрал. И уж даже зарядочные ёмкости оной новым секретным способом сверх-быстро дозаряживаю. Скоро, ой скоро, покажу я вновь своё искусство звёздно-дробительное. Удивитесь тогда, до чего мощь моя возвеличилась, сравнительно с прошлым вашим затёртым.

– Ах ты прыщ никудышний! – вскипал теперь уж Кецакотль нешуточно. – Во взрывной технике преуспел! Набил мозолики, учась исподтишка подкрадываться! А ныне кичишься этим! Сколько засечек сделал ты в календарике, отмечая расы и народы загубленные безвинно? К тому же, совершенно лишённые хоть какой-то возможности супротивиться насилию? Ах ты, шалопай хулиганистый! Да ещё корону напялил! Неужто…

Перебранки подобные случались между королевскими особами – проживающей и ожившей – каждодневно, и вошли, можно сказать, в ритуал. Потому, Кассандра последнее время к ним не очень прислушивалась, а выходила на время прогуляться на