Наследник $$$ уровня 2 - Андрей Еслер

Становлюсь похожим на Карлу. Кстати, как она там? Поди изнывает от скуки и слушает скулёж Джозефа. Жаль его, но если его яички не опустятся, он так и будет для неё всего лишь очередным корпоратом.

— Тем интереснее, — подвел я черту.

Катрин вздохнула и вернула телефон к уху.

— Отбой, я буду, ждите.

Как оказалось, Хавьер тоже был приглашен на это маленькое мероприятие, так что услышав, куда едем, он впервые на моей памяти позволил себе усмешку, короткую и почти довольную. В баре его встречали свои, и это читалось без слов.

Заведение пряталось в квартале, куда Верхний город заглядывал разве что по ошибке. Узкая дверь, выгоревшая неоновая вывеска в виде козла с кружкой пива, а изнутри веяло табаком и пригоревшим луком. Под низким потолком висел сизый дым от сигарет, гудели голоса, у стойки сипел древний музыкальный автомат. Столы, исчерченные ножами и засаленные локтями до тусклого блеска. Пара добротных официанток ходили между рядами, разнося полные кружки.

Хавьер переступил порог как к себе домой.

Нас ждали в дальнем углу, за парой составленных столов. Народ обернулся разом, и по лицам прокатился довольный гул.

— Капитан! — крикнул кто-то из компании.

Катрин подхватили, стиснули в объятиях так, что она едва не оторвалась от пола. Блондинка, что на приемах глядела на людей сверху вниз, сейчас смеялась в голос и отвечала тем же. Её тут не боялись и не презирали, ее уважали.

Я отстал на шаг и смотрел. Холодную, цепкую акулу, к которой я привык, эти люди не знали. Им досталась другая Катрин, та, что водила их под огнём и которой отдавали в распоряжение свои жизни. В моём мире преданность покупают окладом и держат ровно до тех пор, пока платят. Здесь она доставалась кровью, и сыграть такую нельзя. Свою благоверную я, выходит, знал хуже, чем полагал.

Потом взгляды перешли на меня, и теплоты в них поубавилось. Меня разглядывали, как встречают незваного гостя. Костюм выдавал во мне чужака, а чужаков здесь не любили. Что любопытно, прочитали меня быстро, никаких масок этим людям не требовалось. После светских залов, где каждый второй носит чужое лицо, такое почти освежало.

Тут была и секретарша, которую я увидел в офисе «Периодики». От нее исходил такой же цветочный аромат, как и от Джозефа. Она первой нарушила заминку.

— Господин дэ Фуэго, неожиданно. — Военная подруга прошлась по мне взглядом от ботинок до макушки. — Меня зовут Лесса.

Она мне была смутно знакома. Через пару секунд, я вспомнил где видел её. Надо же, а Катрин стратег, расставляет своих людей, грамотно.

Здоровяк с перебитым носом и шеей шире моей головы пихнул ко мне стул ногой. На стол упал полный стакан какого-то неизвестного мутного напитка.

— Садись, корпорат. — Он недружелюбно улыбнулся, показав щербину. — За знакомство. Или у вас наверху пьют через трубочку?

По столу прокатились тихие смешки. Вот значит как. Решили, городской неженка скиснет с первого глотка и сбежит к своим бумагам.

Снял пиджак, повесил на спинку и сел. Перепить русского вздумали. Знали бы вы, кого я отпаивал и кто отпаивал меня в прошлой жизни, за столами покрупнее этого. Сами застолья тело помнило смутно, а вот привычку держать удар, похоже, унаследовало. В большом бизнесе под стакан крепкого алкоголя проходила не одна сделка, и кое-чему я там научился помимо цифр.

— Через трубочку скучно, — я качнул стаканом в его сторону. — За знакомство.

Алкоголь обжег горло и упал в живот раскаленным гвоздем. Дрянь редкостная, чего уж скрывать. Я выдохнул, поставил пустой стакан донышком кверху и сохранил невозмутимое лицо.

За столом притихли. Здоровяк двинул бровью, плеснул себе и опрокинул следом.

— Повторим, — предложил я и придвинул стакан.

Это подействовало лучше любой речи. Сбоку одобрительно загудели, кто-то помоложе, с выцветшей наколкой на запястье, уперся локтями в стол напротив. Лёд тронулся не оттого, что я подобрал верные речи. Их эти люди наслушались вдоволь. Своим тут считают не того, кто красиво говорит, а того, кто держит удар наравне со всеми.

Со своего края Лесса не сводила с нас насмешливых глаз, а когда шум поутих, подперла щеку кулаком.

— Ну а по делу, господин Виктор. Свадьбу когда играть надумали? — Она сощурилась. — Или так и будете по разным концам страны общаться, муж с женой?

— Как звезды сойдутся, — я разлил по новой. — С датой тянет твой капитан, не я.

— А детишек? — не отставала военная подруга. — Капитан у нас не молодеет. Часики тикают?

— У тебя, гляжу, тикают погромче, — я подвинул ей полный стакан. — Вот за твоих первых и выпьем.

Лесса фыркнула, но стакан приняла. Катрин опустилась рядом и метнула в подругу взгляд, обещающей ей отдельный разговор, однако уголок рта у неё всё равно дернулся.

Здоровяк разлил по третьей, и за столом стало чуть спокойнее. Хавьер сидел среди своих расслабленно, каким я его прежде не видел. Я опрокинул стакан и потянулся за следующим.

Здоровяка звали Гаспар. Молодого с наколкой звали Начо, пить он не умел, и быстро поплыл. Напротив устроился Пабло, жилистый, с седой щетиной и рубцом поперёк брови, и из всех, говорил меньше всех.

Меня уже не сторонились. Гаспар подвигал ко мне стакан за стаканом и косился, скоро ли я сдамся, но я не сдавался. Часа через полтора стол разошелся, кружек на столе скопилось столько, что официантки не успевали их уносить.

Разговор сам собой свернул на службу. Сначала рассказывали смешное. Начо припомнил, как проспал подъем, а старшина гонял его по плацу, пока сапоги не задымились. Смеялись, перебивали друг друга.

Потом Пабло поставил стакан, и голоса смолкли.

— А помните, как Рико накрыло? — Он смотрел в стол. — В Мавританскую компанию. Обочины они засеяли минами под завязку, шагу не ступить. Рико вперёд сунулся, нас прикрыть. Хоронить потом было нечего.

Все замолчали, Гаспар сгорбился над стаканом.

Лесса крутила стакан в пальцах и глаз не поднимала.

— Тимо там же остался, — обронила она. — Обещал, вернёмся, поженимся, дом у моря заведём…

Катрин молчала, лицо у неё застыло, пальцы на стакане побелели. Командир при своих слабину не покажет, но эта тема ее задевала глубже всего. Её людей ложили в землю, пока она вела их вперед, и эту ношу она носила в себе.

Утешать тут нечем. Любое слово прозвучало бы фальшью, а фальшь такие люди чуют за много миль вперед. Я знал другое.

Я разлил остатки по