Наследник $$$ уровня 2 - Андрей Еслер

Я подошёл и встал рядом с Катрин.

— Родословная, значит. — парень обернулся, и улыбка с него сползла. — Я не всё расслышал, расскажешь?

— Вам? — затупил он.

— Видишь кого-то еще? — улыбнулся я, по плохому улыбнулся.

— Э-э-э, — завис парнишка.

Я положил ему руку на плечо.

— Знаешь моё имя?

— Конечно, Виктор дэ Фуэго, — кивнул парнишка, озираясь по сторонам, но никто не спешил ему на выручку.

— А кто она? — указываю на Катрин.

— Ваша невеста, — сник парень.

— Я солгал, я слышал всё, что ты сказал, — снова улыбнулся я. — А сейчас иди и передай весь наш разговор главе своей семьи.

Паренек раскрыл рот, но осёкся, до него наконец дошло, с кем он говорит. За соседними столами уже поглядывали. Он выдавил что-то про неудачную шутку и поспешил затеряться в толпе.

Бесил он не сам по себе. Попрекать кровью женщину, что лила свою на войне, пока он сосал материнское молоко, это уже слишком. Такое я спускать не привык.

Катрин ответила не сразу.

— Я бы и сама ему ответила. — Она глянула на меня искоса. — Но спасибо.

* * *

Раут отгремел за полночь. Спать я ушел вымотанный долгим днём. Дом к тому часу затих, а свет всюду погас.

Я уже задремал, когда дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла Катрин. Один шелковый халат на голое тело, волосы распущены, без привычного гладкого каре. Чего не ждал, того не ждал. Днём она держалась со мной ровно, а тут пришла сама.

Слов не понадобилось. Она закрыла дверь, щелкнув замком, шагнула к кровати, и шелк соскользнул с её плеч, стек на пол с тихим шорохом. Кожа у неё была горячей, тело крепким, отточенным бесконечными тренировками.

Секс был грубым, без всяких нежностей. В темноте слышалось только её дыхание и тихий скрип кровати. Ни о расчёте, ни о том, балласт она или нет, я в тот момент не думал.

Под утро она поднялась, подобрала халат с пола и выскользнула в коридор. В комнате остался запах её кожи и смятые простыни.

Глава 21

Фавора удержала меня дольше, чем я рассчитывал.

Возвращаться в Корсу с пустыми руками я не собирался.

Утро я проводил с Марией. Мы засели в дальней комнате на втором этаже, отведённой под библиотеку, и принялись чертить схему. На столе разложили листы с тарифами, а рядом громоздилась подшивка прайсов от местных операторов, что Мария добыла за вечер.

Картина выходила знакомая. Как в нулевых.

Тогда телефон принадлежал не тому, кто его купил.

На коробке могло быть написано Nokia, Motorola, Samsung или Sony Ericsson, но настоящим хозяином часто был сотовый оператор. Он решал, каким будет меню. Какие кнопки появятся на экране. Какая музыка будет продаваться. Какой браузер откроется по умолчанию. Какие функции останутся включёнными, а какие аккуратно вырежут, будто их никогда и не было.

Производители вроде бы делали телефоны. Придумывали дизайн, ставили камеры, добавляли Bluetooth, Wi-Fi, почту, игры, нормальный интернет. Но потом приходили к оператору, потому что именно у оператора были магазины, клиенты и контракты. Именно оператор мог поставить телефон на витрину и сказать миллионам людей: вот, берите этот аппарат за десять тысяч, а потом два года платите нам по тарифу.

И производителям приходилось кланяться.

Оператор смотрел на новый телефон не как на чудо техники, а как на кормушку. Ему было не так важно, удобно ли человеку пользоваться устройством. Ему было важно, чтобы человек покупал рингтоны, отправлял SMS, открывал операторский портал, платил за картинки, игры, мелодии и каждый лишний мегабайт интернета.

Если телефон позволял свободно лазить по сети, это было опасно. Пользователь мог уйти в нормальный интернет. В Google, в почту, на сайты, мимо всех платных загончиков оператора. Если Bluetooth позволял спокойно передавать музыку и файлы, человек меньше покупал контент. Если приложения можно было ставить свободно, оператор терял свою витрину.

Поэтому телефоны калечили.

Где-то убирали функции. Где-то меняли прошивку. Где-то ставили уродливое меню с логотипом оператора. На корпус лепили чужой знак, будто производитель был не автором устройства, а подрядчиком. Внутри лежали предустановленные сервисы, которые никто не просил. Их нельзя было удалить, ими неудобно было пользоваться, но они стояли там, потому что за место на экране уже кто-то заплатил.

Один и тот же аппарат мог быть разным в разных сетях. В одной стране он был почти нормальным. В другой превращался в запертую коробку, где половина возможностей будто лежала за стеклом. Ты видел, что телефон умеет больше, но дотянуться до этого не мог.

Так работала власть операторов.

Они держали рынок за горло не потому, что делали лучшие телефоны. Они владели дорогой к покупателю. Большинство людей приходило не в магазин электроники выбирать гаджет мечты, а в салон связи продлевать контракт. Там им показывали несколько моделей, привязанных к тарифу, и объясняли, сколько это будет стоить в месяц.

Телефон становился приманкой. Красивой игрушкой на входе в длинный договор.

Производители это понимали. Им можно было возмущаться, можно было мечтать о свободе, но без оператора они рисковали остаться на складе с коробками. Поэтому они соглашались. Подстраивали интерфейс. Добавляли ненужные кнопки. Терпели чужие логотипы. Выпускали версии, которые сами, наверное, не очень любили.

А операторы в это время мечтали стать не просто связью. Они хотели быть всем сразу: магазином музыки, магазином игр, газетой, почтой, браузером, банком развлечений и входной дверью в мобильный мир. Они не хотели быть трубой, по которой течёт интернет. Они хотели быть хозяевами воды.

Но проблема была в том, что пользователь постепенно начинал хотеть другого.

Ему нужен был не портал оператора с кривыми новостями и платными мелодиями. Ему нужен был настоящий интернет. Нормальная почта. Удобная камера. Простые приложения. Карты. Музыка. Социальные сети. Возможность взять телефон в руки и почувствовать, что это его вещь, а не чужой терминал с арендованным экраном.

Потом появился iPhone, и он ударил не только по старым телефонам. Он ударил по самой идее, что оператор главный.

Apple пришла с другим подходом. Телефон должен был быть телефоном Apple. Интерфейс Apple. Браузер Apple. Магазин Apple. Обновления Apple. Оператор давал сеть, но уже не командовал внутри устройства, как хозяин квартиры.

Для операторов это было унизительно. Они привыкли, что производители приходят просить доступ к полке. А тут пришла компания и сказала: мы даём вам желанный аппарат, но вы не будете превращать его в свой рекламный киоск.

И люди выбрали аппарат.

С этого момента старая модель начала трещать. Когда появился