Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

– Она, как и ты, до этого была человеком. А после погибла. Точнее, её убили, – сказала она, и в её голосе мелькнула нотка грусти, что, если честно, шокировало меня до глубины души. Значит, и ей не чужда грусть по ушедшим. Впрочем, это могло быть всего лишь чувство потери. Я тоже грустил, когда пришлось продать квартиру, оставшуюся от отца, чтобы получить деньги на дело.

– И кто был таким храбрым? – спросил я.

– Ты его уже знаешь, – ответила она. – И да, предвосхищая законный вопрос: я не убила его только потому, что пожалела. Но он дал клятву, что больше не посягнёт ни на меня, ни на того, кто мне служит. Но ты всё равно должен быть осторожен — эта ящерица всегда найдёт возможность обойти старый договор.

– Госпожа, к вам гость, – высунул голову из-под стола мохнатый домовой.

– И кого там принесло? – раздраженно спросила Ма Ри.

– Это старик Хендо, – ответило мохнатое существо.

– Раз этот жук явился, значит, вести о моем возвращении уже разошлись, – нахмурилась Ма Ри.

– А кто это? – спросил я, взглянув на нее.

– Он любит когда его зовут антиквар, – бросила она, будто это хоть что-то объяснило. – Видимо, решил узнать, не добыла ли я чего эдакого, достойного для его коллекции, ну или просто решил посмотреть, кого я взяла в слуги. Но, скорее всего, все вместе.

Слово «слуга»… Даже не знаю почему, но каждый раз, когда она его произносила, я отчетливо чувствовал – она пытается поставить меня на место. Давила. Настойчиво, методично, будто вбивая в голову этот навязанный статус. А я не люблю, когда на меня давят.

Не знаю, откуда взялась эта безумная мысль, но она мне понравилась. Чертовски понравилась. Поэтому я не стал медлить и тут же озвучил ее:

– Я отказываюсь, – спокойно сказал я, делая глоток из стаканчика с полностью остывшей жижей.

– Что? – непонимающе посмотрела на меня Ма Ри.

– Я отказываюсь быть твоим слугой, – спокойно повторил я и огляделся: не грянул ли гром или что-то еще в этом духе.

Тонкие, изящные пальчики Ма Ри сомкнулись на моей глотке. Но я даже бровью не повел. Она не может избавиться от меня. Просто не может.

Я ей точно для чего-то нужен – об этом кричала моя интуиция, отточенная годами ведения переговоров, в которые превратилась вся моя жизнь за последние пятнадцать лет. А значит, если это возможно, нужно выбить для себя лучшие условия сделки.

– Что ты сказал, Максим? – посмотрела она на меня с таким презрением, что моя уверенность начала быстро уменьшаться, а в голове появилась мысль, что на этот раз я доигрался. Но все же, раз сделал, то надо довести партию до конца.

– Я не о том... – прохрипел я. – Я просто хочу прояснить свой статус.

– Какой статус? – холодно спросила она, сжимая пальцы еще сильнее.

– Я не буду слугой в том понимании, которое что ты, что Пе Мучжин вкладываете в это слово, – подбирал я слова, прежде чем выдавить их из сжатого, словно тисками, горла. – Я не отказываюсь тебе подчиняться, но рабом быть не хочу и не буду. Тогда уж лучше в Круг.

И откуда этот Круг взялся у меня в голове?.. А, точно – это она как-то упоминала в нашем разговоре.

После моих слов мохнатый домовой спрятался под стол, а на идеально гладком лбу Ма Ри появилась довольно заметная морщинка.

– Ты не будешь слугой, Максим?! – и впрямь раздался раскат грома, прокатившийся по округе вместе с её голосом.

Причем гром – в прямом смысле: небо в тот же миг заволокло тучами, и между ними метнулись молнии. Все девять хвостов Ма Ри вспыхнули искрами, словно впитали в себя небесный разряд.

– Дешевые спецэффекты, – усмехнулся я, чувствуя, что еще немного – и отключусь. Но чем сильнее она пыталась меня пугать, тем больше я убеждался в одном: я прав. Нет, Лиса, ты не можешь так просто избавиться от меня. Я тебе зачем-то точно нужен.

– Ты мой слуга! Или раб, или кто угодно — кем я решу тебя сделать, тем ты и станешь! А теперь на колени, слуга, – произнесла она, разжав пальцы, и ноги сами, против воли, начали подгибаться. Вот только она давила не той силой, которую использовала, когда я послушно, как собачка, открывал рот. Она просто физически пыталась прогнуть меня и подавить мой неожиданный бунт на корню. Но я всё равно ухватился за стол, отказываясь подчиняться этому приказу.

Твою мать… Либо я переоценил свою значимость, либо она просто решила на это наплевать. Впрочем, раз уж залез на голову тигра, то спрыгивать уже не вариант.

– Нет. Я подчиненный, но не раб. Или можешь прикончить меня и искать кого-то другого, – сказал я, пытаясь выпрямиться.

– А давай я так и сделаю, Максим, – произнесла она, и я почувствовал, будто сила притяжения стала настолько сильной, что отчетливо услышал, как кости в теле начали трещать... Или мне это просто показалось.

– Кх-кх… наверное, я не вовремя, – раздался довольно мягкий голос, и давление исчезло в тот же миг.

Я огляделся и увидел, как в паре метров от нас стоял неприметный старичок. Он был одет в старомодный костюм, носил круглые очки и держал в руке трость.

– Простите, госпожа. Мне не следовало называть старшего чупакаброй, – произнес я, опускаясь на колени. – И ты прости меня, Хунин. Я не со зла.

Лохматый домовой пару раз моргнул, поочередно переводя взгляд то на меня, то на Ма Ри.

– В первый и последний раз я прощаю тебя, слуга, – сказала Ма Ри властным голосом.

– Такого больше не повторится, – заверил я, стараясь вложить в голос как можно больше раскаяния.

Я, конечно, мог бы продолжать эту сцену, но тогда бы точно отправился в тот круг чтобы это не было. Подчинённый может спорить с начальником – даже ругаться. Я не раз спорил и с Настей, и даже с прорабами. Один раз мне вообще крановщик высказал всё, что думал обо мне, а потом ещё и попытался врезать – и я его не уволил.