Музыкант - Игорь Валериев

— И много отдал?

— Четыре тома, летописей в отличном состоянии, не то, что твои, — Рыба кивнул на книги на столе, — нетронутая книга о пище, а самое главное — «Дьяволиада» Булгакова и «Царь-девица» Цветаевой — первые издания в отличном состоянии. Я их месяц искал! Где я теперь новые возьму⁈ Всё прошерстил уже. А я сегодня эти книги должен Профессору передать. И что я ему скажу? На брата всё валить? Понятно, что против Писаря тот не пойдёт, но нам клиента такого нельзя терять.

— Писарь книги пацану сегодня отдал? — перебил Рыбникова Кроль с задумчивым видом.

— Сегодня. Дернул меня чёрт занести их на эту квартиру на время. Не хотел, чтобы их у меня кто-нибудь увидел…

— Кажется, у меня есть, чем тебя обрадовать, Рыба, — Зайцев с намеком посмотрел на давнего приятеля.

— Кроль, ты меня знаешь, за мной не заржавеет. Мы с тобой всегда ровно работали столько лет без кидалова и обид. Какая информация есть? — Рыбников с надеждой уставился на собеседника.

— Ко мне сегодня после обеда парнишка лет четырнадцати в отдел заходил, интересовался тем, сколько стоит сборник рассказов Булгакова «Дьяволиада» первого издания в 1925 году. А в руках у него сумка была с чем-то тяжелым. Шесть книг в эту сумку спокойно влезут. И сдается мне, что это тот самый парень, которому твой брат книги отдал.

— Ну, Вова, заходил и заходил. Где его теперь искать? Или он тебе её продал? — Рыба с надеждой посмотрел на приятеля.

— Нет, не продал. Отказался. Сказал, что родители не разрешат. Я же поверил ему, когда он поведал, как его друг сказал ему, что «Дьяволиада» больше ста рублей стоит, а у них в библиотеке домашней она есть. Вот парнишка и пришел посмотреть, правда, это или нет. Теперь же думаю, что она у него с собой была, как и другие книги.

— Кроль, да какая теперь разница с собой или в библиотеке, — начал было заводиться Рыбников, но Зайцев быстро перебил его.

— Рыба, не буду тебя мучить. Я за мальцом Рыжего — племянника своего послал, чтобы выяснить, где он живет. Очень меня заинтересовала, квартира, где находится такая книга. Сам знаешь, сколько первая «Дьяволиада» стоит. Я эту информацию тебе и хотел передать, не бесплатно само собой. Дружба дружбой, а информация имеет свою цену.

— Кроль, если в хазе окажутся мои пропавшие книги, две сотни с меня. За базар отвечаю. Деньги для меня сейчас не важны. Штукарь мне бы и Писарь отдал за свой косяк. Он и отдаст, только услугой. Так, где пацан живет?

— Пока не знаю. Племяш еще не вернулся.

В этот момент, постучавшись, в подсобку завалился Рыжий или Рожков Алексей. Его после службы в армии в погранвойсках к себе пристроил Кроль, который приходился ему дядей. Парнишка, не смотря на простоватый вид, был неплохим и ответственным исполнителем, выполняя некоторые дополнительные поручения дяди. В магазине он числился разнорабочим, но основная зарплата ему капала от дяди, который планировал передать со временем племяннику своё дело. Своих детей у Кроля не было, как-то не сложилось с личной жизнью.

— Здравствуйте, Пётр Николаевич, — уважительно поздоровался Рыжий, увидев в подсобке Рыбникова.

От дяди он знал, кто такой Рыба, и чем он занимается. Знал, что информация о том, где проживает пацан, за которым он сегодня по указанию дяди проследил, должна была уйти именно к нему.

— Проследил? — коротко задал вопрос Зайцев.

— Проспект Гагарина, дом номер двести, сто сорок первая квартира на девятом этаже.

— Точно? — это уже спросил Рыба.

Рыжий хотел ответить утвердительно, но, вспомнив, кем является Рыба, решил соломки подстелить себе, если вдруг ошибся.

— Я не успел сесть с пацаном в лифт. Он уехал раньше. Доехал до девятого этажа. В шахте лифта я видел груз противовеса. Поднявшись на девятый этаж, обзвонил все четыре квартиры. Открыли только в сто сорок первой. Дверь металлическая, дорогая с тремя мощными замками. Квартира очень богатая. В прихожей импортная стенка, люстра. Обои точно не наши. Я таких не видел никогда. Мужик, который открыл дверь, был в богатом бухарском, расшитом халате, и восточных дорогих тапках, хотя сам русский. Лет сорока. Холеный. Слышал мальчишеский голос в квартире. Но то, что это голос пацана, на которого дядя показывал, со сто процентной уверенностью сказать не могу. Я его не слышал до этого. Всё, — по военному, чётко доложил он.

— Значит, сто процентов, что это нужная квартира ты, Рыжий, не дашь? — уточнил Рыба таким голосом, что у Рожкова по спине пробежали мурашки.

О том, что Рыба имеет большие связи среди блатных, об этом ему рассказал дядя, как и о том, что родной брат Рыбы авторитетный вор, да и сам Рыба три года в своё время отсидел. Поэтому, говоря с ним, надо сильно следить за своими словами. И лучше не врать и ничего не придумывать. Рассказывать всё, как есть.

— Не могу, Пётр Николаевич. Понимаю, что облажался. Не повезло. Он к лифту подскочил, как раз в тот момент, когда из него женщина выходила. Парень с ней ещё поздоровался, та с ним тоже. И он уехал. Чуть-чуть не успел, — Рыжий замолчал и виновато опустил голову.

— Ты хозяину квартиры что сказал? — задал следующий вопрос Рыбников.

— Ищу знакомого по имени Александр, который сказал, что живет в этом доме на девятом этаже, а номера квартиры, я забыл. Вот все и обхожу. А начал с этого подъезда, — виноватым голосом ответил Рыжий.

— Молодец. Сойдёт для отмазки, если что. — Рыба задумался и через несколько секунд задал новый вопрос, видимо, всё решив про себя:

— Какие замки на двери и саму дверь описать сможешь?

— Смогу, Пётр Николаевич. У меня фотографическая память. Так мне командиры в погранотряде говорили, — быстро ответил Рожков, поняв, что за косяк его ругать не будут.

— Это хорошо. На днях к тебе человек подойдёт, опишешь ему и дверь и замки. А теперь иди.

Когда племянник вышел, Зайцев поинтересовался:

— А если не та хата окажется?

— В богатой квартире всегда можно будет что-то найти, особенно если её хозяин ходит в дорогом, бухарском халате. Как ты думаешь, Вова, много народа в Горьком ходит