Расколотый мир. Наследник павшего Дома: Невозможный мир. Интриги Великих Домов Иллиона. Наследия краха - Александр Вайс

Опустил взгляд себе на грудь – там лежала растрепанная рыжая головка.

София оплела меня руками и ногами и мирно сопела мне в грудь. Мы были в стандартной комнате… причем не моей…

Память стала постепенно возвращаться вспышками эпизодов последних событий.

– Эйгон, пожалуй, с нас хватит. Ты тоже лучше не засиживайся, – сказала Мия в самом начале.

– Еще немного времени! Не кипишуйте, меня еще никто не перепил за жизнь!

Прошло немного времени.

– Эйгон, знаешь, бросаться одному на монстров и в разлом смело, но глупо. И ты фехтуешь лучше мастера, что обучал меня, я уже кучу раз пересмотрела записи, – пробормотала София, придвинувшись ближе. – Знаешь, там в академии ты казался другим человеком, но… из чего ты сделан?

– Из мяса и костей, как все мы! Софи, знаешь, рад видеть тут знакомое лицо… о, есть, конечно, и другие, но мне в них хочется плюнуть. Не наберись от этих говнюков ненависти к Ауэрам, ладно?

– Ладно, друзья! – кивнула она с затуманенным взглядом, и я чмокнул ее в лоб. Она не сопротивлялась… даже напротив, сидела с донельзя довольным видом.

– Эйгон, я думала, у тебя с Чисин помолвка! – крикнула одна из девушек за столом.

– Политика, гореть ей в преисподней! Видели бы вы эту цыпу! Да я лучше плазменный движок в дюзу трахну, чем ее! К тому же милых дам обхаживать необходимо!

Раздался дружный хохот.

Вот кто-то начал спорить о правильном цвете «камуфляжной брони». Спор перерос в драку. Драка переросла в совместную попытку придумать «идеальный камуфляж на все случаи».

Кто-то отрубился, и один из наших героев сбегал и где-то достал суперстойкой пигментной краски, и мы по очереди стали рисовать на броне… всякое. Я вот нарисовал единорога. А что еще сделать с ярким розовым цветом?

Также там появились надписи, об уровне пошлости и бредовости которых мне даже вспоминать не хочется. Причем девушки не просто участвовали, а оторвались сильнее всех. София же, хихикая, нарисовала на всю грудную бронепластину… Она говорила, что это бабочка. Я же упорно доказывал, что это основная схема распределения энергетических потоков, гибридного стихийного перехода магии Созидания, настроенной на материализацию технеция с уловлением его при помощи торсионного поля на основе манипуляций пространством.

В это время одна из большегрудых коротко стриженных блондинок, уже скинув в углу броню, танцевала на столе стриптиз, медленно стягивая поддоспешник, облегающий аппетитные формы.

София же устроилась у меня на коленях в полуобороте и целовала, метнув пару слабых предупредительных льдинок под ноги другим девушкам, не разрывая поцелуй.

Кто-то начал спорить, какой из персонажей какого-то детского мультика самый лучший. Я не запомнил, было что-то про Дэш и Эпл… что-то там. Не уловил. К ним присоединился еще один и стал утверждать нечто про Пинки. Что характерно, все трое были брутальными мужиками с квадратной челюстью. Вот кто-то по частям притащил штангу…

– Эйгон, я видел тебя в спортзале! Повторить сможешь?!

– Да как нефиг делать!

В общем, я как переглючивший киборг дергаными движениями лежа жал двести кило… Вроде про гравитонку умудрился не ляпнуть. Но мне свистели и аплодировали, я же орал: «Мускулы!»

– Эйгон, ты такой сильный. Надеюсь, силы у тебя еще остались. Все, за мной! – София схватила меня за руку и потащила в свою комнату, довольно грубо выставив уже спавшую соседку.

Броня с нас слетела, как и комбинезоны, и София одним рывком оказалась сверху… Из нее вытекло немного крови. Но это лишь ненадолго замедлило ее. Мы вели себя как животные, как будто на улице апокалипсис и это наш последний раз. Звукоизоляция тут хорошая, но и девушка в криках не сдерживалась.

Пока я думал над этим, София также проснулась и смотрела на меня в упор светло-голубыми кристалликами глаз. Лицо стремительно принимало пунцовый окрас.

– Эм… Софи, как спалось? – улыбнулся я неловко.

Она вскочила и отпрянула, упершись спиной в шкаф, что подпирал кровать. Прелестное подтянутое девичье тело открылось моему взору, и она тут же стала наматывать простыню, пытаясь прикрыться. Бурная же была ночка…

Воздух в комнате, как и постель, резко высохли. Рядом с девушкой стали формироваться кристаллики льда, и я понял, что дело – труба.

Я на предельной скорости вскочил с кровати, не успев даже подхватить раскиданные по полу комбинезон и части брони. К счастью, изнутри дверь открывалась легко. Не помню, когда бегал так быстро. Моя жизнь была в опасности.

Я оказался в коридоре, закрыв за собой дверь. Сзади в дверь гулко бумкнуло…

И вот я красавец с членом наголо стою в коридоре, где есть камеры. Тишина, к счастью, людей нет. Я не знаю, что делать.

– Эйгон… можешь войти… – раздалось из-за двери, и ручка повернулась, открыв замок.

Я аккуратно зашел, видя вмятины на двери из тонкого железа и упавшие на пол льдинки.

София стояла рядом, криво закутавшись в простыню, так что грудь выглядывала. Время на часах на столе… Ну, проснулись мы удивительно рано. Еще даже никуда не опоздали.

– Софи… не знаю, что тебе сказать. Мы выпили, и я…

– Спасибо, – оборвала она. Что? – Я немного сорвалась сейчас, испугалась, но я не против. Не думаешь же, что я даже пьяная полезла бы к кому попало?

– А, нет, конечно, – удивился я, поймав серьезный взгляд, что отчаянно старался не опускаться ниже моей груди. Впрочем, в глаза тоже смотреть стеснялась.

– Хотя… что ты теперь обо мне думаешь… – девушка краснела на глазах, отведя взгляд. – Я…

– Софи… как-то неловко об этом говорить в таком положении, но об этом забудь. Я-то знаю, что просто неотразимый красавчик, еще и герой дня.

– Дурак ты, – неловко улыбнулась она, с интересом разглядывая стену. – Надеюсь… противозачаточные подействовали… мы же… как дикари… ох! – Она так и стояла пунцовая, безуспешно пытаясь одновременно прикрываться смятой простыней и закрывать лицо руками. – Но если что, придется мне стать Ауэр.

– Что? – моргнул я.

– Что слышал! Думаешь, если я залечу, сбежать сможешь?! – возмутилась она. – Я… я не хотела серьезных отношений, но и убивать ребенка не буду.

– Ох, не сбегу… хотя я тоже не планировал… любовники? – предложил я, и София смущенно кивнула. – А за что спасибо-то?

– Я… меня отец, патриарх Вальтер, хотел заставить принять помолвку с Уотсом Кеннингом. Жалкий ублюдок, что остался с Домом на административной службе. С первой встречи меня чуть ли не собственностью считал и руки распускал… Отец же настаивал и угрожал всем моим парням, чтобы я… сохранила… ты понял, – она развернулась и села на помятую кровать. –