Дикий - Андрей Алексеевич Панченко

— Намного.

— И опаснее.

— Намного.

— Он замешан?

Я покачал головой и улыбнулся.

— Вот этого я пока не понял.

Равиль закурил.

— Тогда чего радуешься?

— Потому что он тоже не понял, кто мы для него.

— И?

— А это полезное состояние.

Я повернулся к конторе.

— Лена!

Бывшая невеста Макса выглянула из двери.

— Что?

— Сколько копий сделали?

— Первый комплект почти готов.

— Делайте ещё.

— Сколько?

Я задумался.

— Четыре.

— Зачем четыре?

— Один Валлиулину. Один Равилю. Один мне. Ещё один комплект уйдут отдельно. И не халтурь Ленка, от этого зависит выберешься ли ты из кабалы Кравцова, и как твой брат будет жить в тюрьме.

Равиль присвистнул.

— Всё-таки решил не блефовать?

— Я вообще не люблю долго блефовать. Если противник поверил в то, чего у тебя нет, лучше сделать так, чтобы оно появилось раньше, чем он решит проверить.

Равиль докурил и бросил окурок в урну.

— Ну что, директор, иди работать. — Хлопнул я его по плечу.

— А ты?

Я посмотрел на дорогу. За последний час по ней к нам успели приехать Кравцов с пятнадцатью бойцами, два милицейских УАЗа и заместитель начальника областного УВД. Для обычного кооператива получалось многовато.

— А я подожду.

— Кого?

— Следующего.

Равиль усмехнулся.

— Думаешь, будет?

Я посмотрел на часы.

— После того, что Кравцов сейчас расскажет Хайдару? Обязательно. И на этот раз, думаю, Хайдар уже не пришлёт людей. Он приедет сам.

Глава 19

Хайдар не приехал. Ни через час, ни к вечеру, ни на следующий день. Я ошибся. Кравцов тоже исчез. После утреннего представления возле базы его больше никто не видел. Лена вечером вернулась домой, утром приехала на работу и сообщила, что ночевать он вообще не появлялся. В квартире кое-какие вещи остались, одежда висела в шкафу, бритва лежала в ванной, но самого хозяина не было. Люди Равиля проверили несколько мест, где Кравцов обычно бывал. Пусто. Хайдар тоже словно растворился. Это уже было интереснее.

— Может, испугались? — предположил Равиль вечером второго дня.

Мы сидели в директорском кабинете. Да чего там, мы в нём жили, расстелив спальные мешки на полу. База кооператива, как находящаяся в осаде крепость, стала для нас временным домом. На столе стоял чайник, рядом лежали три толстые папки с описью имущества. Я покачал головой.

— Кравцов?

— Ага.

— Нет.

— Почему?

— Такие не пугаются. Точнее, пугаются, конечно, только страх у них работает по-другому. Нормальный человек испугался — отступил. Этот испугался — пошёл искать, кого на помощь позвать.

Равиль задумчиво покрутил чашку.

— Хайдара?

— В том числе.

— Тогда почему тихо?

— Вот это меня и беспокоит.

Равиль усмехнулся.

— Ты удивительный человек, Серый. Когда в тебя стреляют — тебе нормально. Когда никто не стреляет — начинаешь нервничать.

— Когда стреляют, хотя бы понятно, чего хотят.

— Убить.

— Вот именно. Простая задача.

— А сейчас?

Я посмотрел в окно. Во дворе было темно. Возле проходной горела лампа. Один из парней Равиля медленно прошёл вдоль гаражей, остановился возле ворот и закурил.

— А сейчас они думают, что им делать.

— Это разве хуже?

— Намного.

На третий день Валлиулин отвёз первый комплект документов военному прокурору. Не весь, конечно. С имуществом, внезапно свалившимся на нашу голову мы решили разобраться потом, отдельно, когда страсти улягутся. В архиве накопилось столько бумаги, что грузить пришлось бы едва ли не мешками. Но копии протоколов, доверенностей, документы по продаже доли Макса, образцы моей настоящей подписи и несколько особенно любопытных документов, подписанных якобы Максом, но явно не его подчерком, адвокат отобрал отдельно. Вернулся после обеда довольный.

— Приняли.

— И?

— А что «и»?

— Обрадовались?

— Сергей, прокуратура, как и любая нормальная организация редко радуется, когда ей приносят кучу работы, которую предстоит сделать без дополнительного вознаграждения.

— А заинтересовались?

— Очень. — Он сел напротив и положил портфель на колени. — Особенно после вашего заявления насчёт разговора с Кравцовым. Фраза о возможности освобождения Максима в обмен на прекращение спора об имуществе выглядит… нехорошо.

— Я предупреждал.

— Теперь предупреждать будут уже его. Если найдут.

Я поднял голову.

— Не нашли?

— Военный прокурор официально пока его не ищет. Но взять объяснения захотели. Выписана повестка, которая, впрочем, так и не нашла пока своего адресата. По месту жительства и месту прописки его нет.

Равиль, сидевший у стены, перестал листать бумаги.

— Значит, не только мы заметили.

Валлиулин посмотрел на него.

— Что заметили?

— Что крыса в нору ушла.

— Очень юридически грамотная формулировка. — Адвокат вздохнул. — Я уже начинаю жалеть, что согласился сюда приехать.

— Поздно, — сказал я. — Ты теперь член банды.

— Спасибо за доверие.

— Пожалуйста.

С Максом новости тоже были неплохие. Дело истребовали полностью. Следователю запретили проводить ряд действий без согласования, повторно назначили экспертизу подписей, а материалы по отчуждению моей доли выделили в отдельное производство. Валлиулин осторожно сказал, что теперь вопрос о содержании Макса под стражей вполне можно попробовать поднять ещё раз. Следующий срок продления ареста подходил через неделю, и судя по всему новый следователь не склонен был его продлевать.

— Я ничего не обещаю, — предупредил он. — Следствие любит держаться за арестованного до последнего. Особенно когда понимает, что дело начинает сыпаться. Но! Они ждут результаты экспертизы и тогда скорее всего у следствия появиться новые подозреваемые.

— Главное, что процесс пошёл.

— Да, всё идёт довольно неплохо.

Бабушка тоже понемногу приходила в себя. Её пока не выписывали, но врач уже говорил не о днях и неделях, а о том, что после больницы ей понадобится покой. Словом, всё двигалось. Именно поэтому тишина вокруг Кравцова становилась всё подозрительнее. На четвёртый день я не выдержал.

— Где его люди?

Равиль понял без объяснений.

— Сегодня уточню.

К вечеру картина получилась неприятная. Из тех, кого раньше постоянно видели возле Кравцова, сразу семеро за несколько суток исчезли из обычных мест. Кто-то не вышел на работу, взяв больничный, кто-то уехал якобы к родственникам, другие просто не ночевали дома.

— Семеро пропали, — сказал Равиль. — Плюс сам Кравцов.

— Восемь.

— Плюс Хайдар.

— Девять.

— И это только те, кого мы знаем. Но куда-то же