Резидент. Часть 5 - Никита Киров

и кивнул, типа, вид устроит. Причём столик выбрали удачно, потому что через зеркало на стене я видел, что происходит за столиком у Олега Гиляева и его подруги, куда подсел младший Корнеев со своей девушкой.

Ну а Наташа убедительно играла свою роль.

— Зая, ну это же шестнадцатый айфон. Прошлый век, как с таким ходить? Ты-то себе хороший купил, а мне?

— Мне для работы надо хороший, вот и купил, — подыгрывал я ей.

— Тебя же не взяли.

— Взяли. Я просто не пришёл, — сказал я громче, — там какие-то мутные игры начались, а оно мне надо? Представляешь…

Я наклонился к ней. Ушастый пёсик, который сидел у Наташи на руках, чуть обнюхал мне руку и снова сел прямо с таким видом, будто стоял на посту. Пёс ждал задачу.

— И что будем делать? — спросила Наташа.

— У нас есть план, мы его придерживаемся, — сказал я. — Всё как договорились.

— Просто не нравится мне это всё, — она огляделась.

— Знаю. Но продолжаем.

И при этом сегодня я хотел сделать и свою задачу. Потому что чем больше я глядел на Давида Корнеева, тем больше заглядывал в чужую память, в ту башню, где Туман складировал свою последнюю работу с огромным массивом данных.

Я мог зайти куда угодно в той башне, кроме мутных верхних этажей. Но даже без этого материала было полно, и из-за огромного объёма вложенных залов внутри обычных залов изучение шло небыстро. Да и не хотел рисковать и лезть ещё глубже, пока не выяснил, как совместить обе памяти без потери своей.

Но всё же я был уверен, что у Тумана были наработки про Давида Корнеева, и это не только планшет. Надо бы с ним поговорить, вспомнить окончательно. И постепенно.

— А съездим в Дубай? — громко спросила Наташа, когда нам принесли меню.

— Там сейчас из-за Ирана всё взрывают, и аэропорты постоянно закрыты. Давай лучше в Таиланд.

— Мы там были в прошлом году, — она надула губки. — А вот у Лизы парень куда угодно её возит.

Официантка недовольно на неё посмотрела, а потом на меня. Явно была не против выбраться со мной в Таиланд, судя по её взгляду.

— Стейк, — сказал я официантке. — Томагавк, прожарки медиум.

Наташа начала долго заказывать, постоянно что-то переспрашивая.

— А почему эта вода стоит 1200?

— Потому что её привезли из Норвегии, — равнодушно ответила официантка. — Премиальный бренд.

На эти бабки, в которые нам обходились эти посиделки, я бы такой ужин устроил на двоих. Да даже не на двоих, а на целую компанию. Но работа есть работа.

Я посмотрел в зеркало. Через зеркало читать по губам сложнее, но у Тумана был и такой навык.

— Мы важное дело делаем, — говорил Гиляев. — Поэтому меня и отпустили. Там без меня всё развалится, и они это понимают!

Без Гиляева, думаю, фирма давно бы уже пришла к какому-то результату, но он делал всё, чтобы умелые ребята занимались всякой ерундой вместо дела.

Что говорил Корнеев в ответ, я уже не видел, он сидел полубоком к зеркалу. Но зато услышал, как он начал отчитывать подошедшего к нему официанта с подносом.

— Это что? — спросил Давид, отрезав кусочек. — Я просил прожарку рейр.

Он не только произнёс слово «Rare» с натужным выговором жителя Лондона, причём жившего в Кенсингтоне (Туман как-то это различал, но последняя «Р» почти не произносилась), но даже по-русски умудрялся говорить с акцентом.

— А это что? — Корнеев ткнул кусок вилкой.

— Рейр и есть, — молодой официант, мой ровесник, смутился. Он все буквы «Р» произнёс чётко.

— Ю сириес? — возмутился Корнеев-младший. — Замените это. О май гад, в ресторане цены, будто у него три звезды Мишлена, а кухня как в привокзальном буфете… — протянул он и снова отвернулся.

Как-то мне показывали видосик, где этот самый Корнеев пытался сократить штат купленной его отцом компании, постоянно сыпя иностранными словечками. За бугром же учился, пытался всем это показать, но только, как говорится, кринжа навалил.

Но шут и есть шут. Я оглядел портрет шута в зале памяти. Надо разобраться в этих ребусах, потому что шуты не всегда такие идиоты, какими кажутся.

Наташа отпила дорогущей водички и цокнула языком.

— Обычная вода, как из-под крана. Зато бутылка красивая, — она сделала фото бутылки, больше похожих на флаконы из-под парфюма.

У Корнеева денег много, хватило бы и на стейк в золотой фольге, который лично подал бы тот повар, который солит через локоть.

А в зале спокойно и тихо. Здесь сидело несколько молодых посетителей, явно детей богатых родителей, один бизнесмен в возрасте, но одетый не в костюм, а в рубашку и джинсы, и его молодая подруга. А у стены расположился блогер, которого снимал оператор. Лица не видел, но тот оценивал блюда, насколько они соответствуют таким ценникам. Но я бы и без блогера сказал, что ценники здесь через край.

— Надо было тоже стать блогером, — тихо сказал я. — Ели бы с тобой блюда по цене крыла самолёта, и всё на камеру.

— Не говори, Вадим, — Наташа кивнула, продолжая внимательно следить за обстановкой. — Сейчас Лиза пойдёт в уборную. Я там пересекусь с ней. Будто ещё не заметила.

Она и правда почти не смотрела туда, чтобы не показать этого заранее, но иногда следила за обстановкой в зеркало, плюс оператор описывал ей словами, что происходит, или кидал картинки с камеры ей на телефон, когда Наташа делала вид, что листает ленту в соцсетях или фоткала блюда на тарелках.

— Если что, — шепнул я, — я туда пялюсь, потому что шефа увидел. Я же устроился к Гиляеву на работу, но туда не хожу.

— А что ты о ней думаешь? — спросила Наташа. — И я не о Лизе, а о подруге Корнеева.

Сначала я бросил взгляд на ту блондинку, которую приобнял Гиляев, а затем на вторую, которая сидела с Давидом. Казались сёстрами-близнецами, настолько они были похожими, вот только у неизвестной девушки взгляд был серьёзный, прям сильно не соответствовал образу инстаграмной модели.

Если готовиться к худшему… Змейка? Нет, Мама-Кобра не отправляет двух девочек в одну страну за один раз. Она своих девочек бережёт, а уж после провала она какое-то время будет держаться подальше от