Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

наличии следов вскрытия замка? — спросил я вслух и не успел Терехов ничего сказать, как я тут же ответил сам себе: — Конечно же, нет, потому что следствие было уверено в виновности Кнопова и даже не стало проверять версию с посторонним проникновением. Поэтому мне надо попросить Белокрылову назначить такую экспертизу.

— Угу, — сказал Терехов. — А мы долго будем здесь еще находиться? Может, я пойду пока что прикуплю себе что-нибудь перекусить? А то я проголодался.

Я покачал головой. Все, что мне было надо, я уже осмотрел. Теперь мне ясно, что посторонний человек мог проникнуть в квартиру через дверь. Более того, наклевывалась удивительная версия.

Даже если экспертиза замка покажет, что он не подвергался взлому, то это явно указывает на тех, у кого был запасной ключ. Надо просто опросить тех, кто знал о том, что Кнопов будет той ночью развлекаться со своей ненаглядной Олесей. И определить, насколько их слова соответствуют правде.

— Нет, мы уже уезжаем, — сказал я и застегнул куртку. — Здесь больше делать нечего, хотя, может быть, мы и вернемся сюда еще.

Терехов зажал нос и прогнусавил:

— Ну, это уже лучше без меня. Я сюда не хочу возвращаться. Запах стоит отвратительный.

Я кивнул, соглашаясь.

— Ну что сказать, а что ты хотел еще почувствовать, после того, как здесь убили девушку? Это запах смерти, мой друг, и он действительно очень отвратителен. Надеюсь, мы выясним, кто сделал это и лишил жизни бедняжку.

Терехов с любопытством посмотрел на меня.

— И у тебя уже есть версия, кто это мог быть?

Я указал на дверь кончиком зонтика.

— Чтобы ответить на это, отведи меня, пожалуйста, к его родственникам.

Глава 26

Луч света в царстве тьмы

Родственников у Кнопова оказалось не так уж и много.

Отец после смерти матери получил паралич ног да так и остался на все время в инвалидной каталке. Он жил в большой четырехкомнатной квартире на Невском. Именно за ним приходила ухаживать злополучная медсестра Олеся, у которой потом завязался роман с Валерой. Вместе с отцом жила сестра с мужем.

Мы пообедали с Тереховым и Михалычем в закусочной по дороге к жилищу родителя Кнопова.

— А ты можешь выявить у него информацию про Пикового короля, не расследуя это дело? — спросил Терехов за столом. Он все никак не мог успокоиться, что его бросили со мной на расследование этого дела, которое вообще не должно было его волновать. — Извини, но я на самом деле считаю, что он все-таки виновен. Его никто не подставлял, он просто не помнит того, как убил эту несчастную девушку. Понимаешь?

Я усмехнулся. Я же уже говорил Вите, что все движения тела у Кнопова соответствовали его словам, я не заметил никаких противоречий. Обычно у лжецов, тем более по таким причинам, как преступление, эти противоречия видны очень явственно. Кнопов же вел себя как совершенно невиновный человек.

— Ну, не знаю, — сказал Терехов. — Ты конечно, отличный дока в деле расшифровки людей, но мне интуиция почему-то подсказывает, что Кнопов виновен.

Я продолжал улыбаться. Терехов, наконец, замолчал и быстро расправился с остатками обеда.

После этого мы быстро добрались до жилища отца. На улице опять зарядил дождь и когда мы вышли из машины, Терехов закричал:

— Открывай зонт, скорее! Я сейчас промокну! Зачем он тебе нужен, если ты им не пользуешься?

Но я проигнорировал его требование. Быстро направился к подъезду и нырнул внутрь. Мы быстро поднялись на второй этаж и оказались перед дверью.

— А, наконец-то вы пришли, из милиции, — пробормотала молодая женщина, открывая нам дверь.

Мы вошли внутрь и очутились в широком коридоре. Женщина включила свет и пригласила нас зайти внутрь.

— Зонтик можете оставить здесь, — сказала она. — Он у вас мокрый, наверное?

— Ничего подобного, — проворчал Терехов.

Мы вошли в гостиную и очутились под пристальным взглядом старика, сидящего в кресле-каталке и мужчины, развалившегося на диване перед телевизором. Чтобы уменьшить звук, мужчине пришлось встать и подойти к телевизору. Дистанционного пульта еще в этих краях не было.

— Ну, с чем пожаловали, товарищи наши защитники? — пробасил старик.

Он, несмотря на болезнь и несколько усохший вид, держался молодцом, а голос и вовсе доносился, как из трубы. При желании таким голосом можно перекричать рев моторов и свист бури. А особо впечатлительных людей таким поставленным басом можно и вовсе с ног валить.

Сам Кнопов-старший был уже в преклонном возрасте, голова вся седая, волос совсем мало осталось. Но в глазах еще горел огонь. Между прочим, Валера был сильно похож на отца.

— Сколько уже можно ходить и допрашивать? — пожаловалась женщина. — Вам самим не надоело ходить вот так постоянно?

Я тоже теперь получил возможность изучить ее более детально. Ну как, женщина, лет тридцать с небольшим. Вполне еще молодая, тоже черноволосая, как и Кнопов. Пожалуй, можно сказать и привлекательная. Только ее немного портила слишком большая челюсть, а в остальном вполне себе ничего. И фигурка у нее была очень даже аппетитная.

— Вы сестра Валерия Кнопова? — уточнил я, чтобы прервать ее словоизвержение. — Послушайте, мы обязаны проверить все версии, в том числе и те, которые подтверждают невиновность вашего брата. Вас как зовут?

— Меня — Оксана, — удивленно ответила женщина. — Только я что-то никак вас не могу понять. Это как же так? То забрали Валеру, повязали его, обещали, что мы еще долго его не увидим. А теперь заявились и говорите, что…

— Скажите, если бы существовало переселение душ после смерти, в какое животное вы бы хотели переродиться? — снова прервал я ее. — Только быстро, без раздумий. Ну?

— Я, пожалуй, в куницу, — сказала Оксана задумчиво. — А почему бы и нет? Она очень ловкая и умная. А это к чему вы спрашиваете? Вы вообще, точно из милиции?

Терехов кивнул и еще раз предъявил удостоверение. Солидно откашлялся:

— Отвечайте, пожалуйста, на все вопросы, какими бы странными они вам не показались.

Молодец какой. Вот что значит школа. Я указал на мужа Оксаны:

— А тебя как зовут?

— Костя.

— Ну, что ты молчишь? Каким животным ты бы хотел стать после смерти? Если бы тебе дали выбор? Ну, давай, говори, без раздумий.

Костя почесал щеку и наморщил лоб. Немножечко при этом оскалил зубы. Признак дискомфорта, желание отпугнуть гримасой нежелательного собеседника. Это идет еще от первобытных наших инстинктов, поэтому я всегда говорю, что сигналы тела невозможно скрыть, так как они идут от подсознания.

— Я хотел бы стать медведем, — наконец, сказал он. — Вот таким вот мишкой.

По ширине он, пожалуй,