Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

Тут же вспоминается детство с нашей королевой Катей. Так понимаю, что скоро к Анжеле начнут обращаться «ваше сиятельство», а там и до высочества недалеко. Видать, придурки всех стран объединяются и мыслят похоже. И-е-х, молодёжь!

14 августа, суббота, время 10:20.

Байконур, МИК «Вимана» (бывший МИК ОК «Буран»).

Этот корпус для загрузки «Виманы», пора отправлять на орбиту сладкую парочку с экипажем, стыковать их и разворачивать площадку для строительства станции. Пора, давно пора, но, как всегда, многое не готово. Ну ладно, не многое. Однако мелочей хватает. Хорошо, хоть проект в целом утрясён.

Возвращаюсь из главного зала, где загружают грузовой отсек. Непростое, между прочим, дело. Искусство размещения и при необходимости закрепления грузов так и остаётся искусством. Опытный человек на глаз так всё расположит, что центр тяжести сдвинется не больше чем на миллиметр от главной оси.

Одна из серьёзнейших фишек площадки — шлюзовой комплекс. По принципу «одно тянет за собой другое», пришлось конструировать его огромным. Почти сто метров длиной и девять метров в поперечнике. То самое «другое», которое потянулось за необходимостью принимать целиком «Симаргл», длина которого почти шестьдесят метров. С носовым шпилем уже не почти, а более.

У шлюзовой камеры ворота должны открываться внутрь. Тоже давняя традиция космонавтики, имеющая большие резоны. И одностворчатый люк лучше двустворчатых дверей любой конструкции. Из тех же соображений лучшей герметизации. То ли замкнуть вход только по периметру, то ли ещё стыковать створки. Протяжённость стыкуемых краёв увеличивается, что не есть хорошо.

Но как доставить на орбиту цельный и жёсткий люк диаметром в девять метров, когда диаметр (внешний) «Симаргла» всего семь? Ответ понятный: никак. Значит, он должен быть нежёстким или не цельным. Сделать его гибким, чтобы можно было свернуть? Можно. Но это геморройно. При сравнении двух минусов — гибкости и разбивки на две части, выиграло второе, как меньший минус.

Тем более что у одностворчатого люка есть ещё один недостаток. После приёма в шлюз корабля, его надо обязательно отодвинуть дальше девяти метров. А чем меньше таких жёстких условий, тем лучше.

Существует или существовала — поглядим по результату — проблема втягивания корабля в шлюз. Подведение к воротам трудностей не представляет. Стыковка — сложная задача, но её давно научились решать. При том, что конструкция стыковочных узлов требует филигранной точности исполнения манёвра. Если не до миллиметров, то до сантиметров точно. Нашей же шлюзовой камере подобный педантизм ни к чему. Плюс-минус полметра, при таких допусках мастерство потребуется, чтобы промахнуться, ха-ха.

Для втягивания ракеты или корабля выдвигаются штанги-мачты снизу и сверху. На концах штанг и метров за десять от концов — два разомкнутых кольца. Прямо по загадке — два конца, два кольца, только на ножницы ни разу не похоже.

После накидывания кольца стягиваются, и ракета оказывается в захвате. Сомкнуть два полукольца никаких проблем. Через полые полукольца, шарнирно соединённые внизу, проходит трос. Верхней штанге достаточно повращаться, наматывая оба конца троса на себя. Соответственно второй наручник тоже зажимает ракету. Затем штанги на полозьях уходят внутрь, уволакивая за собой ракету. А дальше — «осторожно, двери закрываются».

При этом во всей системе возникают механические напряжения. Меняется её масса, изменяется и перемещается центр тяжести. Шлюз «тащит» навстречу ракете, естественно, он удерживается тросами, мачтами и прочим. Динамическому воздействию подвергается вся система. Можно помочь, «пшикнув» двигателями, но этот импульс гасить потом ни разу не проще.

Вся система повернётся навстречу принимаемой ракете, этот поворот придётся гасить боковым маневровым движком. Всё это нестрашно, просто надо знать и понимать, что в космосе динамика движений кардинально отличается от земной.

Шлюз расположится на внешней стороне огромного цилиндрического надувного модуля. Цилиндр длиной в сотню метров и диаметром в шестьдесят. Оболочка из скафандровой двухслойной ткани. На вечно загнивающем Западе в таких случаях используют вектран, но проходить сложный квест по его добыче ни разу не хочется. Делает единственная фирма в Японии. Одна на весь мир, охренеть! Короче, нуегонахрен, аналоги есть.

Означенный тканевый модуль в данный момент тщательно пакуется в «Виману». Наряду с другими грузами. И как мы ни ломали голову, всё равно до стопроцентной загрузки не добили пару тонн. Слишком много места занимает оболочка при малом весе.

«Брень-трень-брень!» — телефон деликатно, но непреклонно отвлекает меня от чертежей и расчётов. Кто это у нас?

— Добрый день, Виктор Александрович, — взволнованный и неуверенный голос опознаю.

Начальник отдела снабжения Линёв, толковый мужик сильно в возрасте, полвека ему уже.

— Здравствуйте, МихалМакарыч. Что-нибудь случилось?

Почему звонит мне, а не своему непосредственному начальнику Овчинникову, понятно. Игорь на родину укатил. Внял моему предупреждению о скором экстренном аврале и если есть дела в семье, то.

— На станции эшелон с нашим грузом задержали! — в голосе ещё не отчаяние, но уже растерянность.

— О как! — несмотря на удручающую новость, тон мой неистребимо беззаботный. — А что у нас там, в эшелоне? На какой, кстати, станции?

— На нашей, байконурской. Груз важный. Двигатели РД-0121, партия в двадцать штук, титановые формы, да много чего, — торопится Линёв. — Что же это делается, Виктор Александрович⁈ Чего это они, а?

— МихалМакарыч, хватит причитать. Щас приеду и разберусь. Будут возникать… — хотел сказать «морду набью», но вовремя удержался. Не стоит учить подчинённых плохому. — Будут спорить, им же хуже.

Слегка успокоенный Линёв прощается, а я начинаю формировать ударную группу. Торопиться не собираюсь, я ещё на обеде не был. Время приёма пищи — священно. Война войной, а обед по расписанию.

14 августа, суббота, время 13:35.

Байконур, грузовое отделение ж/д станции.

— Не понял… — с гигантским разочарованием оглядываю окрестности. Пусто.

Отсутствие машиниста в кабине тепловоза не удивляет. Эшелон стоит. Но нет никакого руководства, и даже люди в робах, обычно деловито копошащиеся тут и там, словно попрятались. И мы их видели, пока шли сюда. Но вот рядом с нашим эшелоном — безлюдная зона отчуждения

Линёв срывается в сторону ближайшего гражданского строения. Ну, наверное, в курсе, что и где. Мне не по себе. Удар в пустоту. Всё равно что сорвался с боевыми товарищами, прослышав о месте, где буянят и резвятся гопники. Хвать! А нет никого, вокруг тишь и благорастворение воздусей.

Кому разъяснять высокую политику Агентства и мира, кого нагибать, кому морду бить, условно говоря? Или не условно. Ожидал встретить авторитетную группу товарищей, приготовился размазывать их по асфальту, шпалам и рельсам — и вот на тебе!