Этногенез-3 - Максим Олегович Дубровин

class="p1">Ротный быстро поднял бойцов и понесся к крепости. Стая животных уже пересекла дно ущелья и поднималась вверх, оставляя на пути кровавые пятна от подстреленных и разорванных в клочья тварей, грубые борозды в щебне и сплошную завесу пыли, закрывающую ущелье бурым облаком. Вик остался на месте, даже не перекатился вбок, решил, что никто не смог засечь его положение в момент взрыва пяти минометов. Он не спеша, расчетливо вбивал пулю за пулей в зверей, пытаясь попасть во взрывчатку. Если попадал в шашку, происходил эффект домино — собаку или барана разрывало в ошметки, а дальше детонировала взрывчатка вокруг, оставляя пятно из трупов диаметром около двадцати метров. Увы, чаще Виктор не попадал — слишком быстро неслись эти бестии.

Затем из пылевого облака начали выбегать люди. Ларсенис сразу вспомнил зомбаков Мохтата, набитых тряпками и неуязвимых для пуль. Эти — такие же? Проверить было не сложно. В отличие от зверей, моджахеды двигались не спеша, перебежками, стреляя в сторону роты, уже залегшей в «зеленке» и палящей изо всех стволов. «Духи» были отличной целью. Виктор выцелил одного из душманов, подождал, когда тот встанет в полный рост, и всадил пулю ему в сердце. В груди «духа» раскрылся черный цветок, «дух» упал на спину и выронил автомат. Времени ждать не было, Ларсенис перевел прицел на свору животных-подрывников и сшиб трех, в том числе одного архара — очень удачно, попав прямо в тротиловую шашку. Затем сменил пустой магазин винтовки и припал к наглазнику, выискивая убитого моджахеда. Сердце Виктора дало неприятный перебой, когда он увидел, что тот ползет на карачках, подбираясь к своему автомату. Кровь из ожившего не текла, да и нечему там было течь — вместо сердца в его груди находился клубок тряпок. Вик прикусил губу, стараясь унять неуместную дрожь в руках, и влепил пулю в висок животрупу. Башка лопнула, как арбуз, афганец рухнул на бок и затих, даже не дернувшись в конвульсиях.

Значит, опять зомби. Чертов Мохтат! Он оживляет мертвых! И что там висит у него на груди? Или тот умиравший боец просто бредил?..

Допустим, Вик доберется до Мохтот-шо, что само по себе уже кажется невероятным. Обыщет его — мертвого, по-другому не выйдет. Что он получит? Таинственный амулет? Колдовские способности? Что он будет с ними делать… Оживлять тела советских бойцов, превращая их в ходячие трупы? Бред собачий! За такие художества Ларсениса моментально отправят на медкомиссию, «по дурке». А то и хуже — под трибунал отдадут. Советская армия — не банда дремучих моджахедов, для которых командир стоит на втором месте после Аллаха, а колдовство — вещь реальная и обыденная…

Пуля громко шарахнула в камень рядом с головой Вигго, осыпала его градом колючей крошки и вывела из минутного забытья. Вик среагировал автоматически, перекатился влево на несколько метров. На том месте, где он только что лежал, автоматная очередь скосила ветки. Что, подобрались так близко? Шайтан их задери! Виктор вскочил на ноги, сунул бесполезную СВД в кусты — последний магазин на десять патронов остался там, откуда он только что ретировался. Оружие у него было — АКМС с двумя магазинами, скрученными изолентой, и пистолет Макарова. Достаточно, чтобы отстреляться и добраться до своих. При одном только условии: если те, в кого он будет стрелять, будут умирать после попадания. На что Виктор не слишком рассчитывал. Он вдвинулся боком в кусты, спрятался, и тут же на тропу выскочили трое «духов» — оборванных и грязных донельзя. Вик не стал проверять, живые это или оживленные, поставил автомат на одиночную стрельбу и вогнал каждому из мохнорылых по пуле в лоб. Промазать с такого расстояния для Виктора было просто невозможно. А потом он побежал к заставе со всех ног. Вряд ли кто из моджахеддинов мог обогнать его, чемпиона по пятиборью, но, как известно, пуля летит куда быстрее человека. Поэтому Виктор останавливался каждые сто метров и стрелял назад, уже очередями, в «духов», выползающих снизу на тропу. А потом патроны кончились… Вик повернулся вперед и увидел перед собой огромную овчарку, злобно скалящую зубы. Через спину собаки перевешивалась торба со взрывчаткой. Виктор на рефлексах, не прекращая бега, выстрелил из пистолета псу в череп. Перепрыгнул через тварь, медленно валящуюся на бок. Приземлился неудачно, вывернув лодыжку. Не устоял на ногах и покатился вниз, пытаясь уцепиться пальцами за острые камни. И тут его накрыло…

***

Виктор открыл глаза и увидел потолок, трещины на облупившейся пожелтевшей краске. Повернул голову вправо и узрел палату, битком набитую ранеными, свою руку с иглой, воткнутой в вену и укрепленной двумя полосками лейкопластыря. Попытался повернуть голову обратно, но не получилось. Голова его, обмотанная тонной бинтов, вдавилась в подушку. Казалось, из черепной коробки вычерпали весь мозг и налили туда густого студня из невыносимой боли.

— Ага, очухался, — сказал кто-то невидимый по левую сторону густым прокуренным баритоном. — Насима, вкати ему розовый укол. Наш братишка, врач. Не надо парню мучаться…

Тонкие женские пальцы воткнули шприц в резинку, идущую вверх от иглы. И все стало розовым.

***

— Эй, симулянт, хорош валяться, — сказал сиплый баритон, когда-то уже слышанный Виком. — Вскрытие показало, что ты жив. А поскольку ты находишься в Демократической Республике Афганистан, мать его за ногу с кувырком и полуприсядом, то не хрен валяться и изображать из себя паралитика. Не занимай чужое место. Проснись и пой, табиб Витя. Нас ждут великие дела.

Виктор открыл глаза и обнаружил недалеко от себя жесткие, щеткой, усы — один черный, другой белый, седой. Над усами нарисовался нос картошкой, под усами — губастый рот. Изо рта тянуло перегарчиком, ощутимо, но терпимо. Вик сфокусировался изо всех сил и увидел доктора целиком — грязно-белая шапка на голове, темно-зеленые глаза, халат, надетый на голое тело. Из выреза халата курчавились волосы — получерные-полуседые. Как и усы.

— Мохтот, — прошептал Вик. — Шо.

— Шо? — переспросил доктор. — Шо ты хочешь знать, Витя?

— Мохтот-шо.

— А, ты об этом уроде, Мохтат-шахе?

— Да. Он жив?

— Жив, — сообщил доктор. — Жив и, вероятно, здоров. Он шо, твой дядя? Зачем ты о нем беспокоишься?

— Меня вырубило… — Губы Ларсениса двигались тяжело, непослушно. — Там Мохтат был… Как наши, как Павленко?

— Павленко живой. Я сейчас сообщу ему, он примчится. Игорь приходил к тебе раз сто, но ты никак не очухивался, даже пару раз собрался помереть. Но не помер. Я же говорю — симулянт. В общем, Витя, у тебя черепно-мозговая травма. Башкой ты хорошо приложился. Хорошо — в смысле удачно. Ни кровоизлияния, ни