"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

лунных бликов не различить было. Чудилось, что впереди только жуткая тьма и пустота, словно там сама Бездна раскинулась. Стоит сделать шаг, оступиться – и навсегда окажешься в мире духов тьмы, станешь вечным рабом Владетеля Мрака.

Кайл силился не смотреть туда, но не мог отвести глаз. Ночь надвигалась со всех сторон, пугающая, безмолвная, леденящая сердце.

– Совсем немного осталось. Ты ведь не боишься, маленький мой? – словно читая его мысли, спросила Анладэль.

– Нет, мама.

Ведь он обещал ей, что будет смелым! Обещал, что сделает всё, что она пожелает, лишь бы больше никогда не видеть её слёз!

– Сюда! Осторожно! Здесь должна быть тропа… Надо спуститься к воде.

Нога Кайла поскользнулась на обледенелых камнях, и он едва не улетел вниз, но мать удержала его за руку.

– Тише, не торопись! Держись за меня крепче! Ещё чуть-чуть, а потом пойдём по кромке прибоя.

Они наконец сошли вниз. Но и здесь приходилось пробираться меж огромных валунов, ноги вязли в песке, смешанном с первым снегом.

Кайл теперь слышал шум прибоя. Во тьме волны оставались неразличимы, и лишь по накатывающемуся из темноты звуку он различал, что Спящее море в нескольких шагах.

В лицо дохнуло сыростью и холодом. Море рокотало сердито, глухо, словно большой пёс, разбуженный не вовремя, обрушивалось на невидимый во тьме берег и лениво уползало обратно в беспросветную чернильную ночь.

Море, скрытое в темноте, такое незнакомое, чужое, сегодня непривычно пугало Кайла. Полукровке казалось, что оно подкрадывается в темноте, как жуткое чудовище, огромное и беспощадное, и жаждет проглотить их, заключив навеки в своё ненасытное чрево. Что ему стоит накрыть их волной и утащить прямо туда, в ужасающую Бездну? И никто никогда не найдёт двух беглых рабов.

– Море… Ты слышишь, Кайл? Море поёт! Оно поёт о свободе.

Он не слышал. Море ревело. Яростно и исступлённо. Море шипело и угрожало. Это он слышал. Сердце его сжималось с каждым новым плеском волны. Но назвать это песней?

Даже своим маленьким разумом мальчик понимал, для того чтобы услышать в этих страшных звуках восхитительную песнь, нужно быть лэмаяром…

Настоящим, а не таким, как он.

Истинный «сын моря» никогда не испугается этих неистовых солёных вод!

Он с горечью осознал, что он не такой, каким должен быть. Даже с матерью, бесконечно любящей и любимой, их разделяла целая пропасть. А её народ?

Но разве мог он огорчить её хоть чем-то, особенно теперь, когда она была так счастлива, опьянённая внезапно обретённой свободой.

– Да, я слышу, мама, – тихо молвил полукровка и вздрогнул испуганно.

На фоне неба, из беспросветной тьмы, вдруг проступил ещё более чёрный, пугающий силуэт скалы, уходящей далеко в море. Вырвавшись из липкого плена тяжёлых туч, на миг в небе сверкнула бледным диском почти полная луна. И причудливая скала, даже при свете дня напоминавшая птицу, сейчас, в призрачном лунном сиянии, показалась Кайлу гигантским чёрным вороном, что замер на прибрежных камнях, растопырив крылья и задрав голову с раскрытым страшным клювом, будто разглядывая что-то в вышине или намереваясь склевать редкие звезды.

– Почти пришли. Там нас ждут. Скорее, сердце моё! Бежим!

Анладэль снова бросилась вперёд, не в силах сдерживать себя в двух шагах от спасения. Кайл семенил следом, едва поспевая за ней, проваливаясь в рыхлый вязкий песок.

– Анладэль!

Оклик прозвучал совсем рядом. И лэмаяри замерла, всматриваясь в темноту.

Высокий силуэт появился из-за гигантского валуна, и мальчик отступил боязливо за спину матери. Но шедший им навстречу не был морским чудовищем или духом тьмы.

– Дэриаль! – выдохнула Анладэль, бросаясь на шею высокому незнакомцу.

Кайл почувствовал, как выскользнула его крошечная ручка из её тёплой нежной ладони, и он остался совсем один в этой студёной, пугающей ночи.

– Ты смогла! Моя родная, ты смогла! Ты убежала от них!

– Увези меня отсюда! Увези нас!

Голоса во тьме мешались с шумом волн.

Кайл испуганно замер, озираясь по сторонам, ему почудился какой-то шорох совсем рядом. Может это бродит кто-то из лэмаяр… Страх сдавил горло, ноги приросли к земле.

– Мама… – сдавленно прошептал он осипшим голосом.

– Это ещё что?

Услыхав едва различимый зов полукровки, Дэриаль отпрянул от своей лэмаяри, оглядываясь.

– Это он! Мой сын. Кайл, иди сюда! – позвала Анладэль нежно и горделиво. – Мне удалось выкрасть его. Теперь мы можем уплыть все вместе. Ты увезёшь нас, милый мой?

– Да ты умом повредилась, там, среди этих проклятых смертных! – воскликнул Дэриаль, и в голосе его было столько горечи и отвращения, что Кайл невольно сжался, прячась за мать. – Зачем ты его потащила с собой? Оставь этого выродка здесь! Ноги его не будет на нашем корабле! Анладэль, они там опоили тебя, что ли? Это сын человека, который убивал твой народ! Твоих братьев, твоей матери больше нет из-за него! Ты сама… Посмотри, что он с тобой сделал! А ты тянешь за собой этого ублю…

Звонкий хлопок пощёчины разорвал ночную тишь.

– Он – мой сын! Мой! Ещё одно слово, и ты пожалеешь о том, что нашёл меня! – процедила сквозь зубы Анладэль.

– Я уже пожалел! – выплюнул ей в лицо лэмаяр. – Лучше бы мы считали тебя погибшей! Ты предала наш народ! Ты предала меня!

– Так брось меня тут! – не сдержав слёз, закричала «дочь моря». – Если я твой позор и бесчестье! Зачем ты спасаешь меня? Я без сына никуда не уйду! Или ты нас обоих забираешь на ладью, или я сейчас же возвращаюсь в замок. И будь что будет!

– Ну уж нет! – Дэриаль схватил за руку развернувшуюся к нему спиной женщину. – Этому не бывать! Ты и вправду безумна. Но это поправимо. Я не оставлю тебя здесь. Я знаю, что делать. Я поступлю, как должно. И потом ты мне будешь благодарна. А теперь… Прости, Анладэль!

– Эй, что ты задумал? – насторожилась лэмаяри. – Что ты делаешь? Нет, Дэриаль! Не смей! Пусти меня! Отпусти! Нет!

– Мама, мама! – заревел в голос Кайл, различив в темноте, что рослый незнакомец скрутил сопротивляющуюся из последних сил Анладэль и потащил её прочь.

В тусклом лунном свете у левого «крыла» каменного «ворона» на чёрных бархатных волнах качалась сказочная лэмаярская ладья.

– Мама! Мамочка! Пусти её, пусти!

Мальчик бежал следом, цепляясь за одежду бессмертного и матери. Замёрзшие пальчики соскальзывали, он падал, снова вставал, снова бежал, падая,