Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Классуха, по сути такая же молодая девчонка, немногим старше своих учеников, смотрела на меня, и в её взгляде читалось сомнение.

— Хорошо, — она неуверенно кивнула. — Только осторожно. И удачи вам… Спасибо, что прикрываете.

В её голосе прозвучала простая человеческая благодарность.

— Вернусь через полчаса, — добавил я и улыбнулся так, чтобы это выглядело как план.

Я хлопнул в ладони, и ребята обернулись.

— Так, народ, внимание сюда! Кирилл!

Тот оторвался от коробки с роллами, быстро подошёл, вытирая руки о спортивные штаны.

— Я, Владимир Петрович!

— Слушай сюда внимательно. Меня полчаса не будет — дела срочные. Пока я отлучусь, ты здесь за старшего. Понял? Следишь, чтобы никто не филонил. Девчонок не трогаем, мусор собираем. А в идеале к моему возвращению, чтобы всё уже было готово, понял?

Кирилл распрямился, даже осанка изменилась — будто не старшеклассник, а командир отделения перед проверкой.

— Есть, Владимир Петрович! Сделаем, всё под контролем.

— Молодец, — сказал я и хлопнул его по плечу, по-товарищески. — Не подведи, Кирюха.

Он кивнул, губы растянулись в улыбку.

— Так, парни, быстро добираем мешки, потом красим вторым слоем! Милана, не отвлекайся, кисть ровнее держи! — включился Кирилл.

Я усмехнулся. Красавчик. Может, толк из него и выйдет.

Я вернулся к машине, сел за руль, посмотрел на Саню. Ситуация сейчас плавно переходила из разряда школьного конфликта в реальность взрослых правил. В голове уже выстраивался порядок действий, но это было моё внутреннее дело. О котором Сане знать не обязательно.

— Ну что, командир, теперь наша очередь. Поехали ставить точки над «i», — сказал я и завёл мотор.

Мы выехали со двора школы, адрес я забил в навигатор. За окном медленно поплыли стены, тополя, повороты. Я краем глаза наблюдал за пацаном: с каждым километром он будто уходил внутрь себя, собирался в комок.

Через несколько минут свернули с главной дороги. Дальше пошёл пустырь, бетонные блоки и ржавый кран на стройке за забором. Здесь царила тишина, которую нарушал редкий лай собак. Я сразу отметил, что место выбрано не дураком. Тут ни камер, ни свидетелей. Удобно для тех, кто любит договариваться весомыми аргументами.

— Здесь? — уточнил я.

— Да…

Глава 5

Я осмотрелся. Приметил старые гаражи с облупленной краской. Решил остановиться именно там. С дороги нас не видно, и Саша сможет соблюсти условие — прийти один. А я, если что, подстрахую.

Я выключил двигатель, повернулся к пацану. Теперь было самое время уточнить суть конфликта, чтобы сориентировать пацана, как себя ставить в разговоре с Борзым.

— И что за тайна, которую он так боится? — спросил я.

— Мы с ним ещё в начальной школе вместе на кружок ходили… — поведал Саша.

— На какой?

— Я на музыку, он на танцы… — пацан замялся. — На бальные.

Я хмыкнул, покачал головой.

— Так-так… и выходит, что он тебе предъявляет за то, что ты, мол, на пианино бренчал. И боится, что ты ему предъявишь, что он балерон?

— Ну… там не только это.

— Что ещё?

Пацан вздохнул, собираясь в кучу, чтобы рассказать. Я же понял, что конфликт здесь был не про деньги и даже не про субботник. Классика жанра, епта.

Я-то думал, тут что-то серьёзное, а оказалось, всё куда проще. Предъявлять Сане попросту нечего, а вот предъявить Борзому как раз повод есть.

— Тут такое дело, Владимир Петрович…

Саша наклонился ближе и зашептал. У меня аж брови на лоб полезли после его рассказа. Вон оно что… уже интереснее, чёрт возьми!

Я задумался, прикидывая, как действовать дальше. Потом уже я наклонился к Сане и начал говорить.

— Слушай сюда, братец, ты начнёшь разговор первым. Не бойся, не мнись. Скажи ему ровно, спокойно и глядя в глаза… — я проговорил пацану все, что придумал.

Он отрывисто кивнул.

— А дальше… если он начнёт качать права, я подойду, — заключил я. — Только не дёргайся, понял? Пусть думает, что ты один. Я рядом. Но если полезет, то бей первым, и не по лицу, а по корпусу.

Саша нервно выдохнул.

— Владимир Петрович… а если он с друзьями?

— Тогда будет урок коллективного воспитания, — усмехнулся я.

Он впервые улыбнулся. Я хлопнул его по плечу.

— Ну всё, пошли, музыкант. Пора сыграть им финальную ноту.

В этот момент я заметил движение между бетонными плитами стройки. Оттуда показались силуэты. Один, второй, третий… ещё двое. И вперёд — он. Борзый.

Шёл паренёк, как павлин — руки в карманах, подбородок задран, на лице вечная ухмылка самоуверенного ублюдка. Его личная гвардия состояла из таких же «важных», только помельче физически. Все как на подбор… черти, ту не добавить, не убавить. Как я и думал, пришёл Борзый не один.

Боковым зрением я уловил, как Саша вздрогнул и руки пацана невольно сжались в кулаки.

— Спокойно, — процедил я.

Он ничего не ответил, но по его лицу я понял — это накатывает страх. Самый мерзкий — липкий, что пахнет унижением, а не просто болью.

— Вот что, братец, — я взял его за плечо и повернул к себе лицом. — Давай ещё раз. Глубоко вдохни. Медленно выдохни. Ещё раз.

Саня послушался.

— Молодец. Запомни, — сказал я. — Если ты нервничаешь, ты слабее. Пусть нервничают они. Спокойствие — это сила, понял?

— Понял…

— И ещё вот что, — я достал телефон. — Сейчас я тебе позвоню. Возьми трубку и не клади. Положи в карман, включи громкую связь. Я хочу слышать, как всё пройдёт.

Он кивнул. Я набрал номер и, когда Саша принял вызов, поставил мобильник на громкую.

— Всё, иди, — сказал я.

Пацан уже собирался выйти, но задержался, обернулся ко мне.

— Владимир Петрович… только одно. Дайте мне время самому разобраться. Пожалуйста.

Я смотрел на него секунду-другую. Взгляд у него был честный, прямой.

— Ладно, — кивнул я. — Разбирайся.

Саша открыл дверь, вышел и аккуратно закрыл за собой, стараясь не хлопать. Я остался в машине, в тени гаражей. Отсюда всё видно, как на ладони. Телефон в динамике выдавал звук шагов.

Саша приближался к одноклассникам медленно, но уверенно.

Смотрелась вся эта так называемая «стрелка» жалко и мерзко одновременно. Один — худой, щуплый, килограммов шестьдесят, не больше. И напротив — Борзый. Здоровый, бородатый жеребец, под сотню весом и на голову выше. Он стоял, расставив ноги, руки в карманах, ухмылялся.

И ладно бы один… но слева и справа от Борзого стояли такие же лбы с физиономиями, перекошенными от собственной важности. По их взглядам я видел, что эти уроды ждут, когда старший подаст знак