Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

Красавчик блондин, с детским восторгом наблюдал за моим эпичным полётом и не делал ни одной попытки поймать девушку. Хотя нет, вроде рука парня дрогнула, только на этом всё и закончилось. Да что с этим де Шантайсом? Все парни должны ловить девушек в такой ситуации! Но что -то пошло не так и мой тщательно выверенный план с треском провалился. Точнее сделал он это с хрустом, который раздался от моего сломанного носа.

План заключался в том, чтобы парень меня поймал и понял, насколько ему повезло спасти несравненную Катрин Хазард! Обидно. Несравненной меня явно не считали, и это грозило осложнениями — в первую очередь для парня. Рейнод де Шантайс моргнул пару раз и словно очнулся от спячки. Присев рядом со мной, он поморщился от впечатляющего вопля в моём исполнении. Затем шепнул заклинание, убирая мою боль и осторожно поинтересовался:

— Хазард, у тебя совсем мозги расплавились после ядов? Кто же так носится? Ведь ты могла и убиться.

— Ненавижу тебя Шантайс, — простонала я, опуская приставку «де», поскольку в академии все были равны и никаких приставок к именам не использовали.

— Да что ты говоришь! — картинно сложив руки на груди, воскликнул блондин, после чего задумчиво протянул: — А мне казалось, что ты меня любишь. Твоё вчерашнее признание на тренировочной площадке было очень милым. Никогда не забуду злобный шёпот, которым ты произнесла заверения в вечной любви, — хмыкнул Рейн.

Вот надо было ему вспомнить тот эпизод! Вчера я немного рассердилась, поскольку де Шантайс не захотел остановиться в коридоре и выслушать хорошо заготовленную речь. Пришлось вылавливать его на полосе препятствий, в луже с грязью и шипеть на ухо о том, как я его люблю. А что, сам виноват — мог бы выслушать всё это перед началом занятий.

— Прошла любовь, — буркнула я и поднялась с пола, кряхтя, словно древняя старуха.

Раздосадовано посмотрев сверху вниз на Рейна, я махнула рукой. Убрала с лица светлую прядь волос, которая закрывала обзор и попыталась произнести заклинание, чтобы вылечить нос. Только провернуть подобный трюк, когда твой рот заливает кровью, оказалось очень проблематично. Итог не заставил себя долго ждать — белоснежная мантия де Шантайса осыпалась пеплом. Я нервно кашлянула и натянула милую улыбку.

В очередной раз я оправдала свою фамилию, которая переводилась на язык объединённых королевств, как «опасность». К слову, фамилия мне очень подходила, поскольку я действительно была опасна для себя и окружающих. Стоило мне что-нибудь перепутать в магии, как вокруг начинали происходить поистине опасные вещи. Можно сказать, что Рейнод отделался лёгким испугом, несмотря на пепел от мантии, который ровным слоем лежал у его ног.

Парень хватал ртом воздух и пытался выразить своё возмущение словами. Но видимо, он временно утратил дар речи, потому что сейчас напоминал рыбу на суше. Хотя признаюсь, на его месте у меня была бы такая же реакция. Честное слово!

— Ты страшная женщина, Катрин, — выдавил Рейн, когда справился со своими эмоциями. — Впервые девушка сжигает мою одежду! А ведь между нами ещё ничего не произошло. Дай угадаю, у тебя никогда не было отношений с парнями, они все разбегались с воплями ужаса.

— Какой же ты... — начала я, но де Шантайс поднялся и прикоснулся пальцами к моему носу, отчего гневные слова так и не прозвучали в тишине коридора.

— Стой смирно, иначе останешься со сломанным носом, — сурово произнёс Рейн.

Я замерла. Впервые за прошедшую неделю, что я ходила за де Шантайсом по пятам, парень ко мне прикоснулся. До этого он опасливо отодвигался в сторону со словами: «Неужели ещё одна? — либо озадаченно бурчал, — Колючки с меня хватило». О чём говорил де Шантайс, я не знаю. Но мне очень не нравилось, что все мои планы срываются из-за какой-то ерунды.

Стараясь не обращать внимания на жалящие прикосновения горячих пальцев к моему лицу, я в упор смотрела на парня. Рейнод быстро произнёс заклинание исцеления, и я выдохнула с облегчением, ощутив тёплую волну магии. Неприятные ощущения исчезли в тот же миг и о травме напоминали лишь алые пятна на белоснежной мантии.

По академии пронёсся звон, сообщая о скором начале занятий. Я хотела поблагодарить парня и уйти, но де Шантайс вдруг схватил меня за локоть. Он очень внимательно разглядывал моё лицо, словно впервые увидел. Казалось, что его взгляд прожигает насквозь, я передёрнула плечами и попыталась освободиться. Только Рейнод не обратил никакого внимания на мои жалкие попытки отобрать законную конечность из его рук. Словно завороженный он всё смотрел и смотрел. А в следующий миг, я чуть опять не упала, когда парень от меня отшатнулся.

— Знаешь, Хазард, если у тебя проблемы, так и скажи, — покачал он головой, словно она у него закружилась. — Но все эти твои странные действия, лично меня уже пугают.

— Да чего в них странного? — насупилась я. — К тебе вечно подкатывают девицы с признаниями! Неужели я чем-то хуже?

Удивлённо захлопав глазами, Рейн вдруг рассмеялся, а я залюбовалась парнем. Настолько он был в тот момент красивым и искренним, что на моём лице появилась улыбка. Но смех внезапно оборвался, и Рейнод наклонился ко мне. Улыбка сползла с моего лица, поскольку всё это было слишком для меня. Слишком близко он стоял, слишком красивым был в тот момент и, кроме того — слишком бесил.

— Открою тебе тайну, Катрин, — доверительным тоном произнёс де Шантайс, — обычно девушки признаются мне в любви с придыханием, а не злобным шипением. Так что, не обижайся, но любовью от тебя и не пахнет. Ты же меня терпеть не можешь с первого курса. Не пойму, зачем тебе понадобилось моё расположение? Но будь уверена, что я обязательно всё выясню.

Я задохнулась от возмущения — и чего уж таить — лёгкого страха. Нехорошо получилось, и всё из-за нестандартной реакции парня. За эту неделю мне необходимо было узнать распорядок дня Рейнода, и насколько он поддаётся обычной магии. Судя по происходящему безобразию, использовать чары на сына герцога де Шантайса нет смысла.

Нервно потеребив рукав мантии, я молча кивнула Рейну, мол — поняла, осознала, претензий не имею. После чего развернулась и пошла в аудиторию, где у нас проходила пара по магическому вмешательству в разум, или как предмет называли адепты — зомбирование. Некроманты, которых было на всю академию штук тридцать, всегда посмеивались над этим названием, но соглашались