"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

– Это не тебе, там мой смокинг.

Чехол он бросил на диван, а меня поманил к себе – чтобы распахнуть одну из дверей и снова представить мне гардеробную комнату, возникшую невесть откуда.

Никогда я не привыкну к этим фокусам…

– Знаешь, какая самая возбуждающая сцена была в «Пятидесяти оттенках серого»? – спросила я, лаская взглядом вечерние туалеты.

Яша приподнял бровь.

– Когда он нежно взял ее за руку и привел… к гардеробу, доверху набитому шикарными платьями! Тебе не понять. Но, поверь, пробирает до костей.

Яша покачал головой, но я увидела улыбку, которую он старательно прятал.

– Собирайся скорее, – поторопил он. – У нас не так много времени.

Я была нескромна. Выбрала броское, винно-красное платье с завышенной по местной моде талией и жестким корсажем, украшенным черной вышивкой и бисером. Юбка у платья была шелковой, летящей, струящейся по ногам, и имела верхний слой из прозрачного черного муслина – и даже небольшой треугольный шлейф, который забавно звенел стеклярусом при каждом моем шаге.

С сотней мелких пуговок помогла управиться Арина, несколько опешившая, когда такая красотища, вот так «вдруг» отыскалась в моем чемодане. Не рассказывать же ей про Ордэне? И Арина же посоветовала вместо жесткого, убивающего желание жить корсета, воспользоваться неким новомодным, о котором она вычитала в журнале у бывшей хозяйки, и который тоже «вдруг» нашла в моем обновленном гардеробе. Длиной он доходил почти что до середины бедра, зато был легким, эластичным и даже позволял свободно дышать – невиданная роскошь, должна заметить.

К платью полагались соболий палантин и белые атласные перчатки выше локтя.

Названый братец на этот раз моему выбору не противился. Оглядел меня придирчиво и кивнул с одобрением.

Да Яша и сам выглядел сегодня как сказочный принц: оказывается, я так привыкла к нему, что и не замечала прежде, как он хорош собой. Тем более облаченный в смокинг и начищенные, блестящие не хуже моего платья, ботинки.

– Изволите сопровождать меня на бал, сударь?

Я с напускной изящностью присела в реверансе – оступилась, правда, и чуть не зацепила каблуком нежнейший муслин шлейфа – но Яша и теперь не стал осуждать. Решил, наверное, что поздновато учить меня манерам.

Он даже поддержал мой игривый настрой:

– К такому платью, сударыня, непременно полагаются бриллианты.

– Бриллианты? – повторила я недоверчиво.

– И жемчуга. Черные жемчуга.

Я насторожилась, а Яша кивком головы указал на то, что давало фору даже хрустальным туфелькам…

Да какие, к черту, туфельки! На кофейном столике, где прежде стояла лишь ваза с веткой рябины, теперь красовался оббитый изнутри бархатом ларец, а в нем – тонкая, хрупкая, воздушная, будто сплетенная из золотых и серебряных нитей – тиара. В вечернем газовом освещении она сияла радужными бриллиантами и переливалась расписным гильошем. Мягко светились перламутром двадцать шесть черных жемчужин. Да, это была Тиара Маргариты.

– Яша… – выдохнула я, забыв вдохнуть. – Как? Откуда?

Впрочем, понятно откуда. Ручаюсь, именно за ней мы отправились в Город утраченного.

– Она настоящая?

– Самая что ни на есть настоящая, – заверил Яша. – Сделанная рукой знаменитого Карла фон Гирса в подарок единственной дочери.

Я не смела даже приблизиться к украшению, чтобы рассмотреть его получше – и настоящим святотатством посчитала, когда Яша запросто взял ее в руки и принялся закреплять в моих волосах…

– А если Кики или Драгомиров ее узнают?

– Надеюсь, что узнают. – Яша заговорщически подмигнул. – Не бойся, я буду рядом.

Мне все это было не по душе, но спорить я не стала. Надеюсь, он знает, что делает…

* * *

Сани лихо мчались по заснеженным улицам – только ветер в ушах свистел. Когда перед поворотами извозчик все-таки соизволял придержать лошадку, я успевала оглядеться и налюбоваться красотой, устроенной в Петербурге к этой новогодней ночи.

А любоваться было на что.

Дома и особняки, как волшебные шкатулки, сверкали фонарями и елочными гирляндами; витрины лавочек – будто соревновались меж собой в великолепии – представляли целее композиции с картонными фигурками волхвов, Девы Марии и младенца Иисуса. Из каждого окна непременно доносилась музыка, а где-то в отдалении ярко вспыхивали огни фейерверка.

Мы припозднились. До полуночи оставалось немногим меньше двух часов, когда мы все-таки добрались до особняка господ Вишняковых. Вряд ли это заметил кто-то, поскольку гости давно уж были навеселе – смеялись, шумели, шутили, и едва удалось нам с Яшей протиснуться дальше передней.

Умом я понимала: нужно сперва удостовериться, что старшего фон Гирса и правда нет на празднике – но глаза выискивали в толпе одно-единственное лицо.

И нашли.

Господин Драгомиров, по-видимому, и сам только что приехал. Еще одетый в элегантное черное пальто, он стоял средь толпы – но совершенно сам по себе. Я подумала тогда, что в этом мы с ним похожи: оба чужаки здесь. А вот чудаком Гришу назвать сейчас язык не повернулся бы ни у кого… Одетый с иголочки, выбритый так чисто, каким я его еще ни разу не видела, а русые волосы причесаны модно и гладко, даже, кажется, напомажены слегка.

Сдается мне, он совершил настоящую сделку с совестью, когда одевался на этот праздник.

И почему я раньше не замечала, что он настолько красив? Как ровна его осанка, широки плечи, и как горд и величествен чеканный профиль его лица…

Стайка барышень, ведомых маменькой, с деланной скромностью стреляли в его сторону глазками, поправляли локоны, проходя мимо, и милейше краснели. Гриша на них не смотрел. Взглядом он старательно выискивал кого-то в толпе.

И тоже нашел.

– Я уж боялся, что вы не приедете, Марго, – сказал он первым делом, не успев даже поздороваться. – Рад, что вам лучше. Вы сегодня необыкновенно… кхм… красивы.

Все-таки мужчины в любую эпоху есть мужчины. Гришин взгляд легко и невесомо, будто бы случайно, окинул, меня от макушки до пят. Еще более случайно задержался в районе декольте – и живо вернулся к моим глазам. Нет-нет, так и говорил этот его взгляд, – я только в глаза вам и смотрел, остальное вам померещилось.

Если он узнал жемчужную тиару в моих волосах, то виду не подал: декольте его увлекло заметно больше.

– Вы тоже сегодня… кхм… постарались, – не осталась я в долгу. – Это что у вас – помада на волосах?

Наверное, я смела этим все правила этикета, но все равно шагнула к нему еще ближе, чтобы легонько коснуться его волос.

– Хрустят…

Гриша смотрел мне в глаза, и на его лице была улыбка – тихая, почти умиротворенная. Как, оказывается, красивы его губы,