Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

Опасность не была внешней, краткое общение с колдовским зеркалом исключило всякую возможность этого. Рубежи Турракана оставались все теми же — не то чтобы местом всеобщего благоденствия и спокойствия, но источавшими не большее напряжение, чем обычно. В периоды конфронтаций между соседями-Властителями незримые ореолы их мощи, соприкасаясь, часто образовывали видимый простым глазом эффект — землетрясения, бури, лавины и прочие стихийные бедствия на границах враждующих стран считались вещами вполне обыденными и не заслуживающими особого внимания. На скрытом песками западном рубеже все было тихо; северная граница, проходившая по Золотым Горам, также не являла собою ничего непредвиденного. Восток и юг Турракана прикрывало море, неприятностей от г'нолла или лааконов сейчас ожидать не приходилось. И все же…

Да, эти соображения только усилили ощущение приближающейся грозы. Вплоть до того, что в лаборатории Алхимика явственно запахло озоном.

Прекратив строить предположения, Властитель поднялся на одну из башен Цитадели, которую всегда использовал, когда хотел привести мысли в порядок. Под открытым небом ему обычно лучше думалось — для чего как раз эта башня и была спроектирована без крыши.

Вдохнув еще прохладный, но уже предвещавший дневную жару предрассветный воздух, Джафар откинул назад голову, дабы, как обычно, проводить взглядом исчезающие с уходом ночи звезды — и застыл.

Потому что в небе мерцала новая звезда — там, где ее не могло, не должно было быть! Потому что звезд таких — не бывает!

Потому что звезда эта перемещалась по небосклону… нет, не перемещалась — падала!

И Алхимик сразу понял, КУДА она падает. Без долгих вычислений и копаний в таблицах и справочниках по небесным светилам, которыми, как и всякий астролог, иногда пользовался.

Потянувшись мыслью в прозрачную голубизну небольшого зеркала (с которым не расставался даже в постели), Властитель Турракана освободил часть доступной ему мощи. Цитадель вздрогнула, покачнулась, тихо выскользнула из песка и плавно переместилась на полдюжины миль к северу.

Как раз вовремя — потому что в то место, где еще не осел потревоженный неестественными блужданиями каменной громады песок, грянул черно-золотой метеорит. Взрыв если не поднял на ноги четверть Турракана, то лишь потому, что устоять на ногах при ходящей ходуном «незыблемой» земле — дело не из легких.

Впрочем, Джафар — устоял. И уж конечно, первым из всех способных на такое метнул свою мысль к упавшему столь странным образом метеориту — чтобы увидеть чуть оплавленный, но вполне узнаваемый Знак на обращенной к небу стороне полыхающего неземным жаром камня. И когда он узнал этот Знак, все вопросы отпали сами собой.

Кузнецы, оружейники и прочие мастера по металлу чуть не утопились — кто от счастья, кто от зависти, — когда от алхимиков-исследователей разнеслась весть о составе «небесного камня». Менее подверженный эмоциям, Властитель их, однако же, вполне понимал: в природе ведь не встречается бериллиевая бронза, редчайший материал, не уступающий стали, но лучше поддающийся обработке. Тем более не встречается в ТАКОМ количестве — достаточно, чтобы половину армии Турракана облачить в полные доспехи наподобие рыцарских лат вестерлингов, и еще на оружие для всех хватит… Чудо, наперебой возвещали жрецы Света, Луны и Солнца; и по мнению Алхимика, они были совершенно правы.

Вот только ему, Джафару, ничего хорошего сие чудо, сиречь проявление персонального внимания Высших, не предвещало.

— Наше общение продлится недолго, — сообщил он Аджан, когда та, привлеченная шумом, поднялась наверх. — Указания недвусмысленные.

— По-твоему, каждый метеорит — указание?

— Метеорит, падающий мне на голову, несущий на себе Знак Молчания — Ogi'on, — и состоящий из бериллиевой бронзы? Если уж ЭТО не указание, то что вообще может считаться таковым? Высшие довольно редко спускаются на землю во плоти; а когда спускаются, так лучше бы им оставаться у себя, на небесах или еще где…

Та все еще держала на лице гримасу недоверия, но Алхимик видел, что его слова не пропали даром.

— Значит, беседуя со мной, ты подвергаешься… опасности?

— Такая возможность есть, — кивнул Джафар. Он никогда не позволял гордости брать верх над осторожностью. — Особенно, когда разговариваем мы… об определенных материях.

Аджан вскинула бровь.

— Даже так? Ну, должна заметить, сия… определенная материя — точнее, сам факт подобной реакции на наш разговор, — не может не наводить на некоторые предположения.

Властитель усмехнулся.

— А Высшие никогда не упускают возможности проявить себя, — как сказал бы кто-нибудь менее сдержанный на язык, подумал он, «повыпендриваться»… — В противном случае смертные вскоре начнут думать, что никаких Высших не существует, что мир таков, каким видят его они, и ничего иного — нет и не может быть.

— Ну, это преувеличение…

— Ты — сказочница, знающая тысячи оттенков мира грез; однако ты слабо знакома с историей реальных миров. Так уже случалось. Иные из тех… краев для Высших теперь потеряны. Для остальных, впрочем, тоже.

— Внешние Миры⁈

— Ага, значит, что-то тебе все же известно. Здесь я тебе ответа не могу дать. Захочешь — сама узнаешь, имеющим доступ к миру грез это несложно.

Аджан покачала головой.

— Я знаю достаточно, чтобы не лезть в это.

— Мудро. Так что сменим тему. Я обещал тебе третью — и пожалуй, главную — точку зрения на ту историю дракона и охотника…

Серые глаза собеседницы стали блестящими бусинами полированной стали. В ответ на незаданный вопрос Алхимик чуть наклонил голову.

— Да, это — ИХ точка зрения.

Утренние небеса осуждающе молчали.

* * *

Жизнь — иллюзия для смертных и забава для богов, говорят в Высших Сферах. И это правда — потому что Высшие не живут, но играют. Игра — их досуг, их дело, их… в общем, Игра — все для тех, кого смертные причисляют к Богам, или, не мудрствуя лукаво, зовут небожителями.

Ими же, небожителями, придуман и введен термин «Большая Игра». Смертным он без надобности, но Высшим — необходим. В простой Игре определяется жребий смертных, одного или миллионов — значения для Игроков-небожителей не имеет. В Большой же Игре определяется удел не отдельных смертных, но целых миров; а при некоторых, особенных (правда, не слишком редких в масштабах Вселенной) обстоятельствах — также и удел Высших.

В обычном значении этого слова Высшие — бессмертны; они не умирают, потому что не живут. И для обозначения того, что случается с ними в случае проигрыша, существует иносказание «перемена статуса»; в определенном смысле, это похуже смерти. Ибо умершие, рано или поздно, рождаются в новом теле, тогда как потерявший статус Высшего практически не имеет шансов обрести его вновь.

Это — риск Большой