Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

тёмное время суток. Закончили глубокой ночью, тогда техники подкатили планер к транспортнику и начали возиться со сцепкой, а нам выдали по миске перловой каши, щедро сдобренной тушёнкой.

— Ночевать здесь будем, — предупредил нас Городец. — Завтра с самого утра вылетаем во Всеблагое.

Для Герасима это известие новостью точно не стало, воспринял он его как должное. Ещё и присел рядом, предложил:

— Поговорим?

— О чём? — уточнил я, не спеша отправлять в рот ложку каши.

— О Лии, — ожидаемо прозвучало в ответ.

Я покачал головой и отрезал:

— О Лии мы говорить не будем. — Помолчал немного и добавил: — Потом, когда всё закончится, мы с тобой можем и выпить даже. Но не сейчас. И не об этом.

— Как скажешь.

Герасим кивнул и пересел на другой край стола. Дальше ели молча, а после ужина меня взял в оборот Георгий Иванович, все кишки вымотал расспросами об Отто Риттере. Я поначалу решил, что он таким незамысловатым образом от дурных мыслей отвлекает, но очень скоро своё мнение на этот счёт переменил.

— Вы что-то о нём узнали? — позволил я себе проявить любопытство. — Какая-то важная шишка?

— В том-то и дело, что ничего не узнали, — вздохнул Георгий Иванович. — Когда наши части к лагерю вышли, от него одно пепелище осталось. Выживших нет.

Я не стал интересоваться судьбой тех, кто сорвался в побег, спросил о другом:

— Как думаете, этот Риттер — кто он? На кого работает?

Городец пожал плечами.

— Есть подозрение, что на оксонскую разведку, — заявил он и похлопал меня по колену. — Всё, Петя, не забивай себе этим голову. Отбой!

Утром подняли нас только в восемь часов, дали выспаться. После завтрака вручили вдобавок к комбинезонам и шлемам тёплое нижнее бельё, перчатки, сапоги и лётные куртки, а сухой паёк на два дня и воду сразу загрузили в планер. Без инструмента и оружия тоже не обошлось, помимо всего прочего каждому досталось по стропорезу, ножу разведчика, электрическому фонарику, ТТ и автомату. Снаряжать магазины не пришлось — выдали уже набитые патронами.

— А где бы их пристрелять? — поинтересовался я.

Георгий Иванович покачал головой.

— Всё пристреляно.

— А гранаты?

Городец смерил меня тяжёлым взглядом и отрезал:

— Лишний вес.

Я и не подумал пойти на попятную.

— Сейчас два круга вокруг лётного поля сделаю, и полкило скину.

— Не дури.

— Да я серьёзен как никогда. Без гранаты не полечу.

Георгий Иванович постучал меня по груди указательным пальцем, поиграл желваками, потом сказал:

— Будет тебе граната. Выдам перед вылетом.

Примерно через час засуетились техники, начали предполётную подготовку самолётов, а потом нас позвали на посадку. Управлять планером взялся инструктор, меня и Герасима разместили в транспортнике вместе с двумя десятками бойцов особого дивизиона. Переодевшийся в простой рабочий комбинезон Георгий Иванович отправился на вылет вместе с нами.

— Сейчас летим до Всеблагого, — пояснил он мне. — Там пробудем до вечера.

Я кивнул и уставился в иллюминатор.

Сначала в воздух поднялись два истребителя, вслед за ними взлетел и наш самолёт. А только набрали высоту, и по левому борту замаячили точки идущих сходящимся курсом самолётов. Я забеспокоился было, но это оказались два наших транспортника в сопровождении трёх звеньев прикрытия. Дальше летели вместе.

После недолгих раздумий на сей счёт я пришёл к выводу, что ради пущей безопасности нас прикрепили к идущим на фронт машинам, и пребывал в этом заблуждении все шесть часов полёта вплоть до посадки на военный аэродром где-то в окрестностях Всеблагого.

Нас тут же отправили в ангар, оцепленный бойцами особого дивизиона, туда же в скором времени загнали и мотопланер, а следом заявились пассажиры транспортников. Все они были в синих рабочих комбинезонах, но на обычных техников эта публика нисколько не походила. Биться бы об заклад не стал, но одной части этой публики куда больше подошли бы белые лабораторные халаты, а другой определённо полагалась форма с двумя просветами на погонах.

С первыми начал здороваться Герасим, ко вторым отошёл Георгий Иванович, что моей догадке нисколько не противоречило, и вовсе даже наоборот — послужило её несомненным подтверждением.

Сочтя этот момент разрешённым, я обратил своё внимание на металлический ящик, который условные научные работники прикатили с собой на тележке.

Это ещё что такое?

Заложило уши, будто от перепада давления, и проблеск ясновидения подсказал, что внутренние помещения ангара прикрыли звуковым экраном.

— Прошу внимания! — заявил после этого высокий господин с сединой на висках, отнесённый мной в категорию офицеров. — Подходите к столу!

Один из его спутников не столь солидной наружности расстегнул офицерский кожаный планшет и принялся расстилать карту, а я замешкался, не понимая, касается ли приглашение меня, поскольку научная команда за единственным исключением никакого интереса к словам седого господина не проявила и сгруппировалась вокруг таинственного контейнера.

Я вопросительно взглянул на Георгия Ивановича, тот кивком указал на стол и шепнул:

— Слушай и молчи, все вопросы потом.

Сам он тоже в стороне оставаться не стал, подошёл вслед за остальными.

— Прикрытием для акции станет массированный ночной налёт на позиции нихонцев. Часть предварительно отобранных и подготовленных экипажей непосредственно перед общим вылетом получит пакеты с координатами Отряда семисот тридцать один. Тот факт, что цель расположена непосредственно в зоне активного излучения источника-девять, существенным образом ограничит эффективность атаки, но в любом случае она послужит отвлечению внимания противника.

Седой оторвался от карты и пригласил нас с Герасимом:

— Подходите, господа. — Он ткнул указкой в карту куда-то между Харабой и окружностью энергетической аномалии. — На место вас отбуксируют, отцеп произойдёт в пятнадцати километрах от внешней границы источника. Вам надлежит проследовать прежним курсом до железной дороги, а после использовать её в качестве ориентира и совершить посадку в непосредственной близости от железнодорожного кольца.

Я пока что ровным счётом ничего не понимал, но нисколько не сомневался в своей способности ощутить направление на центр энергетической аномалии, поэтому от вопросов воздержался.

— Разрешите? — попросил слова единственный оставшийся у стола господин, условно отнесённый мной к научным сотрудникам. После благосклонного кивка седого он заявил: — Обращаю внимание, что задействование во время полёта сверхспособностей или двигателя чревато демаскировкой. Дистанцию надлежит преодолеть исключительно с помощью планирования, а осуществить посадку следует не ранее двухсот и не далее пятисот метров от окончания железнодорожной ветки. Недолёт не столь критичен, в этом случае потребуется осуществить транспортировку чёрного ящика в указанные пределы, а вот перелёт чреват самыми непредсказуемыми последствиями.

У меня внутри всё так и заледенело, инструктаж по обратному маршруту слушал вполуха, в голове так и мельтешило:

Перелёт. Недолёт. Чёрный ящик. Непредсказуемые последствия.

На затылке шевелились успевшие отрасти