"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

– Озябли, небось, милорд Форсальд? Погода нынче – хуже некуда! Такая пурга! Я даже ставни велела позакрывать. Ну, ничего, сейчас я вас чаем отогрею. Или, может, горячего вина подать?

– Не так уж мы и замёрзли, Шэрми! Не суетись! Впрочем, не откажусь, – Форсальд застыл у огромного камина, отогревая руки. – А где милорд Ратур?

– Да в оружейной сегодня засел с самого утра… Даже к обеду не спускался! Я уже послала за ним. Сейчас, идёт… Вы пока располагайтесь! Это сынок ваш? Снимай плащ, дитя, да иди поближе к огню!

Кайл, промёрзший насквозь на ледяных пустошах, готов был прямо в камин забраться, но это значило подойти слишком близко к ненавистному рыцарю, гревшему руки. И полукровка остался стоять поодаль, проигнорировав любезную служанку.

Каминный зал был больше, чем в Солрунге. Высокий стрельчатый потолок терялся в сумраке, хоть множество свечей, расставленных в канделябрах, дарили тёплый свет людям в этот пасмурный вечер.

Слева от входа широкая витая лестница убегала куда-то вверх.

У окна, нынче закрытого наглухо, располагался длинный стол на толстых, как брёвна, ножках – такой огромный, что за него можно было, наверное, усадить всех воинов милорда Форсальда разом.

А ещё над камином висел гобелен… Только будто и не вышитый вовсе! Даже самая умелая мастерица не смогла бы создать такую красоту.

Из резной рамы на Кайла смотрела незнакомая женщина, восхитительная, прекрасная, улыбающаяся и… живая. Таких мальчик никогда не встречал. Так он представлял себе морскую королевну, сказки о которой нередко рассказывала ему мать.

Пока полукровка зачарованно взирал на дивный портрет, где-то наверху послышались торопливые шаги, и тотчас вниз по лестнице проворно сбежал незнакомец.

– Форсальд, брат, вот так неожиданная радость!

Хозяин распахнул объятия, приветствуя гостя.

– Здравствуй, Ратур! Благословение Небес Эруарду! – улыбаясь, ответил Форсальд.

Владетель замка, видимо, был примерно одного возраста с отцом Кайла, но казался моложавее. Худощавый, подтянутый, статный, темноволосый, без ранней седины, ещё смуглый от летнего загара, одетый в простую шерстяную рубаху, без всяких изысков и украшений. Карие глаза его блестели озорно и счастливо – похоже, нежданному гостю он, в самом деле, обрадовался.

– А это, должно быть, Кайл? – хозяин подмигнул парнишке совсем по-доброму. – Рад знакомству, юный милорд!

Мальчик не откликнулся – он по-прежнему стоял, понуро опустив голову, и молчал. Стоило бы ответить на приветствие незнакомца, тем более что тот был невероятно любезен и казался довольно славным. Но маленький бастард уже хорошо усвоил урок – верить нельзя никому, даже самым красивым и приятным взрослым, они всегда лгут и притворяются.

– Кажется, твой сын не желает признавать во мне родича? – захохотал Ратур, совсем не обижаясь на нелюдимого мальчишку. – Не пойми меня превратно, друг мой, но я в замешательстве! Ты никогда прежде не являлся ко мне вот так: без предупреждения, на ночь глядя, да ещё и не один. Что случилось? Надеюсь, ничего дурного? Как миледи Ольвин и девочки?

– Они здоровы. Не пугайся понапрасну! – заверил поспешно Форсальд. – Но ты прав как всегда, мой дорогой кузен. Кое-что, и вправду, случилось… Я приехал по делу. И это не терпит отлагательств до утра.

– Говори же! – хозяин замка мгновенно посерьёзнел и перестал улыбаться.

Форсальд оглянулся на безмолвного ребёнка.

– Я бы предпочёл один на один…

– Тебя смущает твой собственный малолетний сын? – искренне удивился владетель Эруарда. – Впрочем, как хочешь! Идём в библиотеку!

Мужчины направились к высоким двухстворчатым дверям по другую сторону от камина.

– Милорды, куда же вы? Я вино согрела… – окликнула их давешняя служанка, неспешно выплывая в Каминный зал.

– Потом, Шэрми, потом! Благодарю! У нас разговор важный, – махнул рукой Ратур и скрылся за тёмной дверью, плотно её притворив.

– Ох, вот всегда так! – покачала головой женщина и улыбнулась Кайлу. – Пойду хоть тебе чаю налью. Будешь?

Не дождавшись ответа, Шэрми вразвалочку удалилась на кухню.

А Кайл остался один в пустом зале незнакомого замка, и пугающая тишина обступила его со всех сторон.

***

– Ты кто такой?

Голос прозвучал внезапно.

Кайл, предоставленный самому себе, присел на нижних ступенях лестницы и рассматривал дивный портрет на стене. Он был так поглощён этим занятием, что даже шагов не слышал.

И теперь этот вопрос так напугал мальчика, что он вскочил от неожиданности и растерянно молвил:

– Кайл.

Девчонка стояла чуть выше на лестнице, облокотившись на перила, и смотрела выжидающе и строго. Немногим старше. Наверное, она была ровесницей его сестры Флорин. Только совсем другая…

Высокая, длинноногая, худенькая, нескладная, похожая на новорождённого жеребёнка. Острый, тонкий носик, губки надменно поджаты, и две тёмные косички змейками сбегают по плечам, обрамляя светлое лицо. А в глазах сияют, отражаясь, огоньки свечей, в глазах золотисто-ореховых, мерцающих, как песок на берегу Спящего моря.

И платье на ней в цвет глаз, а поверх – яркий, как пламя, жилет из меха рыжей лисицы.

– И что ты здесь делаешь, Кайл?

Она глядела насмешливо и чуть высокомерно, как смотрят обычно все девчонки на мальчишек своего возраста или чуть младше, и полукровка смутился окончательно. Тем более, он и сам не понимал, зачем он оказался здесь.

– Не знаю, – Кайл пожал плечами. – Меня отец привёз сюда…

Девчонка спустилась ниже, по-прежнему с любопытством его разглядывая.

– Вот как? Странно… А мне сказали, милорд Форсальд приехал…

– Так он меня и привёз, – кивнул мальчик. – Он там, за дверью, с хозяином говорит.

Девчонка недоверчиво прищурила золотистые глазищи.

– Врёшь! У дяди Форсальда только дочери есть. Я их знаю, они – мои сёстры. Если ты его сын, почему я тебя никогда не видела? Почему ты никогда не приезжал вместе с ними?

Кайл сразу насупился.

Так эта длинноногая, выходит, дочка хозяина замка. Значит, она такая же заносчивая, как его противные сестрицы.

– Мне запрещали уезжать из Солрунга, – всё-таки решил объяснить он.

– Почему? – продолжала удивляться незнакомка. – И почему сёстры про тебя не рассказывали?

– Они меня не любят, – признался Кайл. – У меня другая мама, рабыня. И миледи Ольвин запрещала нам играть вместе.

– Я тебе не верю! – девочка нахмурилась ещё больше.

– Ну и не верь! – он демонстративно отвернулся, снова усаживаясь на лестницу и глядя на гобелен с лучезарно улыбающейся женщиной.

Девица отступать не собиралась, она незамедлительно уселась рядом и,