Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Дорога к гномьему поселению петляла между холмов. Лес постепенно редел, сменяясь каменистыми склонами, поросшими жёсткой травой и низким кустарником. Солнце уже перевалило за полдень и теперь припекало основательно, вытягивая из земли запахи нагретого камня и сухой пыли. Я направил Тефтельку по едва заметной колее, которая вела в широкую низину, где, по словам орчихи, и располагалось гномье поселение.

Чем дальше мы спускались, тем ниже становились деревья, пока не исчезли вовсе, уступив место серым валунам и редким пучкам травы. А потом дорога резко ушла под уклон, и перед нами показалась гномье поселение. Деревянные дома с покатыми крышами, поросшими мхом, лепились друг к другу, образуя узкие улочки. Окна в них были маленькими и располагались на уровне моей груди, а дверные проёмы оказались такими низкими, что даже мне пришлось бы пригнуться, чтобы войти. Что же говорить про орчиху?

Над поселением стоял лёгкий, едва уловимый запах, какой бывает на морском берегу, хотя никакого моря здесь не было и в помине.

— Где у них производство? — спросил я оглядываясь. — Я думал, увижу выпарки, бассейны…

— Гномы своих секретов не показывают, — проворчала Грумхильда. — Соль они добывают где-то в шахтах, под землёй. Как именно — никто не знает. И не спрашивай, всё равно не ответят, разозлятся, и тогда точно ничего не получишь.

Я кивнул и остановил телегу у крайнего дома, над которым висела маленькая деревянная вывеска в виде кристалла соли, вырезанный с такой тщательностью, что в его гранях играло солнце.

Услышав нашу телегу, из дома вышел гном. Невысокий, едва ли мне по грудь, коренастый, с руками, похожими на дубовые корни, и широкими плечами, обтянутыми грубой серой рубахой. Борода у него была седая, заплетённая в две тугие косы, перехваченные медными кольцами. Лицо — суровое с глубокими складками у рта. Он уставился на нас, словно мы приехали украсть его любимую кирку.

— Чего надо? — спросил он вместо приветствия.

— Соли, — ответил я, спрыгивая с телеги. — Мы из «Сытого Вепря».

— Из «Сытого Вепря»? — гном прищурился. — Он закрыт давно. Кому там соль понадобилась?

— Мне, Марку Винтеру. Трактир снова открывается, и мне нужны запасы.

Гном хмыкнул и скрестил руки на груди:

— Винтер, значит. Слыхал. Ну, иди за мной. Только кота своего придержи, чтоб под ногами не путался.

Бекон, который уже направился было обнюхивать дверной косяк, обиженно фыркнул. Я подхватил его на руки и усадил на плечо, и теперь он настороженно оглядывал окрестности.

Внутри дом оказался ещё ниже, чем снаружи. Грумхильде пришлось согнуться почти вдвое, я слышал, как она чертыхалась, пока мы спускались по крутой деревянной лестнице. Стены здесь были каменными, а воздух становился всё более солёным и влажным.

Наконец, ступени закончились, и мы оказались в просторном помещении с низким потолком, освещённом десятком масляных ламп. Вдоль стен стояли бочки и мешки, а в центре возвышался массивный стол, за которым сидел ещё один гном, постарше первого. Он поднял голову, окинул нас недовольным взглядом и снова уткнулся в какие-то бумаги.

— Торк, — обратился к нему первый гном, — тут к тебе из трактира, за солью.

— За солью, — проворчал Торк, не поднимая головы. — Всем нужна соль. А где я её возьму? Соли на всех не хватит!

— У нас деньги есть, — спокойно сказал я.

— Деньги у всех есть, — отрезал Торк, наконец поднимая глаза. — Только соли от этого больше не становится. Вон, солнце жарит, ветер сушит, выпарки идут, а тут ещё вы со своим трактиром. И кот у тебя на плече сидит как у себя дома. Сними его, нечего тут.

Бекон, услышав это, демонстративно разлёгся на мне пушистым воротником и оттуда уставился на гнома с выражением глубочайшего презрения. Грумхильда, которая к этому моменту уже распрямилась и теперь стояла, потирая затёкшую спину, не выдержала.

— Слушай, уважаемый, — сказала она, и её голос прозвучал неожиданно громко для такого помещения, — ты бы не ворчал попусту. Нам нужна соль, мы приехали за ней, а не затем, чтобы твои жалобы выслушивать. У нас, между прочим, тоже день не сахарный выдался, и солнце жарит, и ветер дует, и кот на плече сидит, но мы же не жалуемся.

Торк удивлённо поднял брови и посмотрел на Грумхильду с интересом.

— Орчиха, — констатировал он. — С норовом. Ну, хоть кто-то из вас дело говорит. Ладно, садитесь. Соль у меня есть, но цена нынче кусается. Князь все поставки перекрыл, теперь каждый мешок на счету. Всё ему идёт.

— Мы не князь, — сказала Грумхильда, усаживаясь на низкую скамью. — Мы простые люди. Вернее, орчиха, повар и кот, но платим честно и товар берём не разово, пусть и не много. Если договоримся, каждые две недели будем приезжать.

Гном задумчиво пожевал губами и перевёл взгляд на меня:

— А ты что молчишь, Винтер? Язык проглотил?

— Слушаю, — ответил я. — Пока что вы только ворчите.

— Дерзкий, значит, — он хмыкнул. — Ну-ну.

Он поднялся и направился к лестнице, но на полпути вдруг обернулся, и его взгляд упал на Бекона, который всё ещё сидел у меня на плече, и вдруг замер. Он прищурился и вдруг сделал шаг обратно.

— Постой-ка. Это не тот ли кот, про которого на рынке болтали? Что рыбу украл, а потом помог целую банду воришек от тюрьмы спасти?

— Тот самый, — подтвердил я, с трудом сдерживая улыбку.

— А судака, получается, ты жарил?

— Я.

Торк ещё раз оглядел меня, на этот раз куда внимательнее, задержав взгляд на поясе. Его глаза сузились, и он вдруг шагнул ближе, почти вплотную, разглядывая мой нож.

— А это что у тебя? — его голос прозвучал уже без прежнего ворчания, но с цепким интересом. — Какой интересный у тебя нож. Знакомая работа, дай-ка посмотреть.

Я вытащил нож из ножен и рукояткой вперёд протянул ему. Торк взял его бережно, как священную реликвию, провёл пальцем по лезвию и вдруг издал звук довольное хмыканье.

— Хрюз, — сказал он. — Старый пройдоха Хрюз. Его работа. Я её из тысячи узнаю. Где взял?

— Купил у него в лавке. Пять с половиной серебра.

— Пять с половиной? — Торк поперхнулся. — Да он за такие деньги и родной бабушке не продаст! Значит, ты ему понравился. А если Хрюзу