Темный феникс. Возрожденный. Том 5 - Фёдор Бойков

— Никакого конфликта не должно было произойти, — бабушка недовольно качнула головой. — Мы ещё вчера после утренней тренировки сговорились, что Александр будет проверять рефлексы Вики, набрасывая проклятья в неожиданный момент. Виктория согласилась, Александр ни в чём не виноват, это твой ручной монстр напал на него.

— То есть ты считаешь адекватным провоцировать Тишайших с пробудившейся кровью в нашей гостиной? — спросил я у бабушки и снова перевёл взгляд на Александра. — Ты наставник Особого Корпуса, и ты должен был учесть все риски. Учесть направленный дар Бориса, питомца, который будет защищать хозяйку, в конце концов, присутствие гостей, чья лояльность под вопросом.

Александр попытался что-то сказать, но я резко поднял руку, останавливая его.

— Ты забыл самое главное правило работы с одарёнными, чьи дары связаны с инстинктами. Их не «проверяют» вне тренировочных полигонов, их не провоцируют в присутствии гражданских, — мой голос звучал ровно и сухо, будто я отчитывал не взрослого тёмного мага, а провинившегося ребёнка. — Ты поставил под удар моих брата и сестру, мою невесту и весь мой дом.

В гостиной стало так тихо, что я слышал прерывистое дыхание Марии Рейнеке, которая прижимала руку к окровавленному животу мужа. Эдвард и Феликс Рейнеке смотрели на меня с настороженностью. Таким они меня ещё не видели. Даже тогда, в очаге, я был для них взбалмошным племянником, который случайно наткнулся на лабораторию.

— У нас больше нет времени на игры и проверки, — жёстко сказал я. — С сегодняшнего дня мы снова готовимся к войне. Бартенев — не Давыдов. У него есть доступ к таким ресурсам, о которых лучше не знать. Если наш дом начнут штурмовать «совершенные», даже моя усиленная защита может не выдержать.

Бабушка медленно кивнула и извиняюще развела руками. Александр расправил плечи и тоже кивнул. А вот его родственники не знали, чего от меня ожидать, поэтому напряглись, когда я снова повернулся к ним.

— Теперь о главном, — сказал я, смягчив тон. — Вы говорите, что Бартенев стягивает силы. Я и без вас это знаю. Мне нужна конкретика — кто, откуда, какие маршруты?

— За последние сутки из Петербурга, Казани, Новосибирска и Екатеринбурга выехало не менее пяти десятков человек из ближнего круга Демида Бартенева, — сухо проговорил Феликс Рейнеке. — Все они выехали в Тюмень и Тобольск «в отпуск» или «в командировки по срочным делам». Мы отследили пять частных рейсов малой авиации, приземлившихся на закрытых аэродромах, грузы не декларировались, — он поджал губы. — По нашим каналам в пограничной службе, в сибирский очаг за последнюю неделю вошло четыре неучтённые группы, которые до сих пор не покинули очаг. В магазинах Тюмени и Тобольска скупается всё, что может сгодиться для долгой осады: провиант, лечебные артефакты, медикаменты, горючее, оружие нелетального действия вроде артефактных сетей и светошумовых гранат.

— Такое чувство, будто Бартенев готовится не только к осаде, — продолжил за него Эдвард. — Наш опыт указывает, что в ближайшее время армия Бартенева начнёт осаждать твой особняк и заодно попытается похитить детей. Именно это мы и сказали Юлии Сергеевне, чтобы она пропустила нас через защитный барьер особняка.

Я посмотрел на Вику и Борю. Они сидели, прижавшись друг к другу. Взгляд Бориса больше не был пустым, но я видел в глубине глаз отголоски зова тени. Он начал развиваться слишком быстро, и теперь перерывы между приказами должны становиться всё меньше, чтобы он не реагировал подобным образом на всех, кто косо посмотрит на сестру.

— Мы считаем, что Бартенев попытается тебя выманить, — добавил Эдвард. — Он может устроить диверсию в очаге, напасть на твоих союзников или создать угрозу в другом месте. А когда ты уйдёшь разбираться, его ударная группа нападёт на дом и захватит детей. Так же, уже можно смело говорить о том, что путь отступления будет проходить через очаг или даже именно в очаге и будет конечная цель похитителей.

— Благодарю за информацию, — искренне сказал я. — Она меняет расстановку сил.

— Что ты собираешься делать? — спросил Эдвард. В его голосе звучало не праздное любопытство, а профессиональный интерес военного.

— Для начала защищу свой дом ещё сильнее, — сказал я. — И подготовлю своих родных к битве так, чтобы они не были балластом. Обычно говорят, что лучшая защита — это нападение, но не в этом случае. Я не смогу атаковать всех людей Бартенева разом, так что будем действовать по пути силы. Каждый дар я отточу так, чтобы даже «совершенные» не стали проблемой.

— Константин, а можно вопрос? — неожиданно смущённым голосом спросил Феликс. — Ты всё говоришь о неких «совершенных», но я впервые слышу этот термин. Про падших я слышал, про ликвидаторов и Тишайших тоже. Ты уж просвети нас с Эдвардом, будь так любезен.

Точно, Рейнеке же ничего не знают. Они видели только пустую лабораторию, а вот с результатами экспериментов они ещё не встречались. Я рассказал им о московском очаге и том, что там обнаружил. После этого поведал о ситуации в столичном особняке Бартенева.

Я видел, что Эдвард и Феликс сильно задумались, но сама информация их не шокировала. Всё же у тёмных своеобразное видение любой ситуации. Вот и сейчас они спокойно приняли то, что некоторые одарённые, будь то светлые или тёмные, ради силы готовы пожертвовать всем.

— Теперь вы знаете почти то же, что и я, — сказал я, закончив рассказ. — Есть ещё некоторые моменты, но вас они не касаются.

— Константин, — меня окликнула Юлиана, которая молчаливо дожидалась, пока я закончу выяснение обстоятельств и поговорю со всеми. — Мне кажется, стоит рассказать им всё. Ты сам говорил, что тебе нужны сильные люди рядом. И вот они — пришли к тебе домой и сами предлагают помощь. Не стоит отвергать её только потому, что они тебе не нравятся.

— Я не могу доверять им, — спокойно сказал я, оценив выпад невесты. Она не только стала сильнее после поглощения Вместилища Боли, но и вернула самообладание, которое иногда мелькало в её взглядах или повороте головы.

— Как нам изменить это? — быстро спросил Эдвард, покосившись на своего брата. — Вижу, что Александру ты доверяешь больше, чем нам, а ведь вы даже не были знакомы до суда.

— Мне для этого понадобилось умереть, —