Долг человечества. Том 3 - Артем Сластин

— Ты же победишь его, правда? — Сменила интонацию мелкая трансмутаторша на такую более открытую, мягкую, что ли. Податливую, как теплый пластилин.

— Кого? Броненосца? Едва ли. А вот того, кто им управляет, думаю сумею победить. Но сейчас главное не это, а то, что мы на какое-то время в безопасности. — Увел я тему разговора немного в сторону.

Мы поболтали еще немного, а вскоре морок одолел и нас. Тем более, вновь куда-то запропостившаяся Ренгу вернулась, и обещала подежурить за дополнительную миску рагу от тети Кары. Я пообещал ей такое, но взамен попросил быть невидимой для обитателей лагеря, ведь новоприбывшие легко испугаются, и могут учудить дел.

Птица сузила свои хищные четыре глаза, все разом, пару раз прыгнула ко мне, сократив дистанцию до вытянутой руки, и клюнула меня в плечо, покрытое сейчас одной лишь мантией.

— Ау! За что? — Я отпрянул, вжался поглубже в кресло. Атакуют!

— Ренгу красивая. — С такой дикой обидой в голосе и без запинки произнесла ворона, что я диву дался. — Не страшный, не пугает, а красивая. Марк должен понимать это!

— Так вот ты чего разъярилась! — Я не сдержал смешок. — Да-да, ты очень красивая, и ты мне нравишься. Но ты очень необычная, понимаешь? А те люди, — я указал в застенки пещеры, в сторону южного угла, где сейчас на теплых шкурах, вповалку, расположились бывшие рабы, — видели только жестокость и смерть в этом мире, они могут принять тебя за враждебное существо.

— Ладно, Ренгу понимает, но Марк обещает не обижать. — Смягчилась моя бессменная дозорная, и клювом выдернула перо из бедра.

— Марк не хотел ничего плохого, не обижайся. — Я поймал себя на мысли, что как идиот сам стал подражать птице и говорить о себе в третьем лице, но это я бессознательно. — Кстати, все хотел спросить. Тебе не холодно?

Здоровой рукой я указал на голый человеческий животик и женскую грудь с оголенными сосками. И вдруг еще раз поймал себя на мысли, какое же странное это существо — зачем ей молочные железы, если она, по сути, птица, и яйца наверняка высиживает? Не млекопитающее же она?

— Иногда. — Неопределенно призналась птица и уловила мой взгляд. — А Ренгу нравится Марку, как женщина?

— Мы с тобой слишком разных видов, подруга. — Прыснул я. — Хочешь, я сошью тебе куртку? Думаю, летать мешать не будет, зато будет и теплее, и защита.

— Ренгу хочет! — Закивала и затопала она почти по-человечески, словно требовательный ребенок, которому в магазине не купили конфету.

— Хорошо, завтра будет тебе куртка. Какого цвета хочешь? — Я понимал, что выбор не слишком велик, но что-то можно придумать. Есть фиолетовые, белые, оранжевые, грязнозеленые и синие мантии, ну и кожа конечно. Металла, я думаю, добавлять не стоит, дабы не снижать аэродинамику летающего существа.

— Такую. — Она коснулась когтистой рукой-лапой моей мантии серого цвета, ранее бывшую белой.

— Хорошо. — Улыбнулся я, порадовавшись этому разговору. Отвлекся от тяжелых дум. — А кстати, вот ты с нами все время, а тебя сородичи не хватятся?

— Марк уже спрашивал. Ренгу — вид одиночный, мы не селимся стаями. — Посерьезнела она.

— Но ведь такие, как ты, есть где-то в округе? Может, тебе партнер нужен? — Подумал я и об этом, ведь неспроста же она спросила у меня, нравится ли она мне.

— Нет. — Я совсем не понимаю причин, но Ренгу отреагировала как-то резко негативно на мои расспросы о ее виде. Когда я только с ней познакомился, она ответила на несколько моих вопросов, но в сущности рассказала мне тоже самое, что и сейчас.

— Понял, больше не спрашиваю. — Утвердительно кивнул я, решив не копать, куда не просят.

Утро началось у меня довольно рано. Я неплохо выспался накануне, пусть и без удобств, но именно сон организм получил с лихвой. Добравшись до постели, я долго ворочался, отказываясь вырабатывать мелатонин. Все было не так — с повязкой лежать дико неудобно и больно, спать я привык на животе, подложив руку под голову, а сейчас приходилось лежать только на спине. Раны ныли, мышцы гудели и саднили, да я еще и, похоже, простудился! Мой главный индикатор температуры, такой, что никакой градусник никогда не скажет точнее, это глаза. Если чувство магического истощения сродни тому, что переносил одноразовые контактные линзы, и в глазах появляется сильная резь, то при даже небольшом повышении температуры тела у меня начинают адски гореть глаза. Я почувствую, что даже до тридцати шести и восьми нагрелся, хотя и не так явно, а вот все, что выше тридцати семи отличу безошибочно. Вот такая вот особенность.

И меня это не обрадовало, потому что проснулся я еще и с першением в горле. Где-то на задворках не до конца проснувшегося организма подумал о том, что кто-то из форта Барона мог принести вирус или еще какую заразу, а это мгновенно могло стать серьезной проблемой, но пока пренебрег, нет оснований полагать что-то подобное. Скорее всего, мне не достает каких-то витаминов и я банально простудился.

Вчерашняя кровопотеря аукается мне неприятной слабостью, граничащей с подавленностью. Словно за ночь я стал вдвое тяжелее. А еще и вода наша, которая в магазине продается, лишена всяких микроэлементов, в особенности минералов и железа. Так что только и остается, что обильно пить и есть мясо, постепенно поднимая гемоглобин.

К сегодняшнему дню я подготовиться решил немного заранее, ведь в чем заключалась работа руководителя отдела продаж, кроме как вокруг непосредственного отслеживания показателей эффективности отдела — так это еще и найм. Относиться к грядущему подбору кадров буду так же, словно это просто работа. Возвращение к этому чувству позволило мне ощутить прилив сил, что ли, будто все встало на свои места.

Помимо меня не спали двое. Татуированная, чьего имени я еще не знаю, сейчас с опаской бродила по долине, держа крепко зажатый в пальцах небольшой камень, и заглядывала буквально под каждый куст. И Борис, лениво зевающий и силящийся разлепить глаза.

— Борь, привет. — Поприветствовал я этого здоровяка, который встрепенулся и застыл с бревном на полдороги к печи.

— Доброе утро, шеф. — Обернулся он через плечо. — Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке. — Не совсем честно ответил я, но и поводов для беспокойств я не видел. — А ты как?

— Мутит еще, и сплю постоянно, в остальном, вроде бы, неплохо. Варя говорит, что у меня башка чугунная. — Усмехнулся он.

— Чугун довольно хрупкий. — Начал душнить я, но быстро