Пробуждение - Роман Смирнов

Расклад сил?

Молотов — за него, это точно.

Ворошилов — за него, но ненадёжен. Если почувствует, что ветер меняется — переметнётся.

Каганович — флюгер. Будет смотреть, кто побеждает.

Остальные — осторожные, запуганные. Проголосуют так, как скажет большинство.

Ключ — в первых минутах. Нужно захватить инициативу, не дать Ежову развернуться. Ударить первым — и добить.

Сергей встал, подошёл к столу. Снова перечитал речь. Снова проверил каждое слово.

Всё было готово.

Оставалось только выиграть.

Двенадцатого мая, в десять утра, члены Политбюро собрались в зале заседаний Кремля.

Сергей вошёл последним — так было принято. Занял место во главе стола, оглядел присутствующих.

Молотов — справа, сосредоточенный, с блокнотом. Каганович — слева, напряжённый, бегающий взгляд. Ворошилов — бледный, теребит карандаш. Остальные — серые, неподвижные лица. Испуганные лица.

Ежов сидел в конце стола — на месте докладчика. Папки перед ним, помощники за спиной. Готовый к бою.

— Начнём, — сказал Сергей.

Все замерли.

— Товарищи, я созвал это заседание по чрезвычайному поводу. Нам предстоит обсудить так называемое «дело военного заговора».

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Николай Иванович, прошу. Доложи о материалах, которые представляет НКВД.

Ежов встал, раскрыл папку. Голос — уверенный, звонкий.

— Товарищи, органы государственной безопасности располагают неопровержимыми доказательствами существования военно-фашистского заговора в рядах Красной Армии. Заговор возглавляется бывшим заместителем наркома обороны Тухачевским при участии командующих военными округами Якира и Уборевича…

Он говорил долго — почти час. Выкладывал «доказательства» одно за другим. Немецкие документы. Показания Примакова и Путны. Свидетельства других арестованных. Схемы «связей», списки «участников», планы «переворота».

Сергей слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов. Ждал.

Когда Ежов закончил, в зале повисла тишина.

— Благодарю, Николай Иванович, — сказал Сергей. — Теперь позволь мне.

Он встал, вышел из-за стола. Прошёлся вдоль окон, спиной к присутствующим. Классический приём — заставить ждать, нагнетать напряжение.

Потом резко обернулся.

— Товарищи, нас пытаются обмануть.

Шок. Головы повернулись к нему, глаза расширились.

— Да, обмануть. Материалы, которые представил товарищ Ежов — фальшивка. Я это докажу.

Сергей достал из кармана папку — заключение Артузова.

— Это экспертиза немецких документов, проведённая специалистом высшей квалификации. Читаю выводы.

Он читал медленно, чётко выговаривая каждое слово. Подпись фон Секта — подделка. Штамп абвера — неправильный формат. Дата встречи — Тухачевский был в Лондоне. Мёртвый генерал подписывает документы.

С каждой фразой Ежов бледнел всё сильнее.

— Это ложь! — наконец не выдержал он. — Кто проводил экспертизу?

— Артузов, — ответил Сергей спокойно. — Бывший начальник иностранного отдела. Один из лучших специалистов по германским спецслужбам.

— Артузов сам под следствием!

— Был под следствием. Теперь — под моей защитой. И его экспертиза — объективна.

Сергей обвёл зал взглядом.

— Товарищи, я не говорю, что заговора нет. Я говорю, что доказательств нет. То, что нам представлено — либо фальшивки, изготовленные немцами для провокации, либо… — он сделал паузу, — либо фальшивки, изготовленные здесь.

Молчание. Оглушительное, звенящее.

Ежов вскочил.

— Товарищ Сталин, это оскорбление! Органы государственной безопасности работают честно, на благо партии и народа!

— Честно? — Сергей шагнул к нему. — Тогда объясни мне, Николай Иванович. Путна, согласно показаниям, встречался с заговорщиками в Киеве в ноябре тридцать пятого года. Но Путна в это время был в Лондоне — военным атташе. Как он мог присутствовать на встрече?

Ежов молчал.

— Отвечай.

— Он мог… мог приезжать в отпуск…

— У тебя есть документы? Билеты, визы, отметки о пересечении границы?

— Это проверяется…

— Проверяется! — Сергей повысил голос. — Сначала выбиваешь показания, потом проверяешь? Это называется «честная работа»?

Он повернулся к залу.

— Товарищи, я изучил десятки дел, которые ведёт НКВД. И везде — одна картина. Арест. Допрос «с пристрастием». Признание. Расстрел. Никаких реальных доказательств — только слова, выбитые под пытками.

Молотов поднял руку.

— Можно вопрос, товарищ Сталин?

— Давай.

— Какие выводы из сказанного?

— Выводы такие. Первое: аресты военных — приостановить. Полностью. До завершения проверки материалов. Второе: создать комиссию Политбюро для изучения всех обвинений. Третье: товарищу Ежову — представить реальные доказательства в течение двух недель. Не показания — факты. Документы, свидетельства, улики. Если таких доказательств не будет — дело закрыть.

Ежов побагровел.

— Товарищ Сталин, это невозможно! Враги…

— Враги подождут, — отрезал Сергей. — Или их нет. В любом случае — я хочу знать правду. Не признания — правду.

Он обвёл зал взглядом.

— Голосуем. Кто за предложенные меры?

Пауза. Долгая, мучительная.

Молотов поднял руку первым.

За ним — Ворошилов. Неуверенно, но поднял.

Каганович смотрел на них, колебался. Потом — медленно поднял руку.

Один за другим — все остальные. Калинин, Андреев, Микоян, Чубарь, Косиор, Эйхе.

Единогласно.

Ежов стоял белый как мел. Папки в руках тряслись.

— Решение принято, — сказал Сергей. — Николай Иванович, ты слышал. Две недели. Реальные доказательства. Или — никаких арестов.

Он повернулся к выходу.

— Заседание окончено.

После заседания — разговор с Молотовым в кулуарах.

— Ты понимаешь, что сделал? — Молотов говорил тихо, почти шёпотом.

— Понимаю.

— Ежов не простит. Он будет искать способ ударить.

— Пусть ищет. У него две недели.

— А потом?

Сергей посмотрел на него.

— Потом — посмотрим. Если он найдёт реальные доказательства — значит, заговор есть. Если нет — значит, нет.

— А если он сфабрикует?

— Тогда я это докажу. Как сегодня.

Молотов покачал головой.

— Ты играешь с огнём, Коба. Ежов — не просто нарком. За ним — аппарат, агентура, страх. Он может…

— Что он может? — перебил Сергей. — Арестовать меня?

Пауза.

— Нет. Пока нет. Но ты создаёшь ему врагов в Политбюро. Рано или поздно он поймёт, что его снимают. И тогда…

— И тогда он станет опасен. Знаю. Работаю над этим.

— Берия?

Сергей кивнул.

— Берия. Когда придёт время.

Молотов вздохнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже надеюсь.

Вечером, на даче, Сергей подводил итоги.

Первая битва выиграна. Аресты приостановлены, Ежов унижен, Политбюро на его стороне.

Но война не окончена.

Ежов будет контратаковать — это неизбежно. Две недели — достаточно времени, чтобы сфабриковать любые «доказательства». Новые показания, новые «свидетели», новые документы.

Нужно быть готовым.

Сергей взял тетрадь, начал писать.

'12 мая 1937. Итоги заседания Политбюро.

Результат: аресты приостановлены, создана