Вход в рай - Макс Максимов

как мы. Животное можно мучить, истязая физически, но нас, людей, наделенных душой, не взять болью. Но, несмотря на это, предать жутким мукам нас все же можно. Этого человека лишили конечностей, ушей, глаз и рта. Системой зеркал на него направлен солнечный свет, чтобы энергия не уходила из его тела и он оставался в сознании. Его разум, заключенный в неподвижной оболочке без органов восприятия, столетиями находится в подвале собора Александрии. Это ждет и вас в случае, если с моей статуэткой что-нибудь случится!

– На счет три я разнесу в щепки то, что тебе так дорого! – крикнул Саша в ответ на угрозу.

– Раз!

Ева поднесла зажигалку к фитилю, внимательно глядя то на правый угол дома, то на левый.

– Два!

Илай поправил свою стойку, чуть скорректировав положение в сторону дверного проема. Все так же держал булаву на замахе. Саша натянул тетиву лука еще сильнее и произнес:

– Три!

Ева услышала шорох слева за углом и тут же кинула туда взгляд. Чиркнула колесо зажигалки, и небольшой огонек заколыхался на ветру возле фитиля. Внезапно сзади девочку сбил с ног выстрел Габриэля. Она упала лицом вниз и почуяла запах собственной опаленной плоти. Как только убийца появился в проеме, Илай ударил его булавой – попал в плечо. В ответ Габриэль выстрелил в начальника стражи, проделав дыру в его животе. Илай упал на Еву. Пробитая грудная клетка девочки постепенно восстанавливалась. Габриэль с безвольно висящими сломанными руками влетел в здание, перешагнув через Илая и Еву, и, не мешкая, выстрелил Саше в голову, но выпущенная в тот же момент Сашей стрела попала палачу в лицо, повредив глазные камеры. Ева скинула с себя раненого Илая и встала на четвереньки. Ослепленный Габриэль принялся стрелять наугад.

– Саша! – закричала Ева, но крик ее заглушал шум бесконечных взрывов от выстрелов.

Габриэль, стоя посередине помещения, неистово палил во все стороны, вертя головой. Несколько раз он попал в Еву: в живот, потом в бедро, но плоть девочки снова собиралась в естественное состояние. Илай схватил зажигалку и перекатился к бомбе, лежащей на полу. Выстрелы Габриэля разносили все вокруг – мебель разлетелась на куски, металлическая решетка оплавилась во многих местах, одна из стен практически полностью разрушилась и часть потолка обвалилась. Сквозь дыру в крыше стало видно алое закатное небо. Сашино тело превратилось в обугленный кусок растекшегося на металлических каркасах пластика, а Ева получала все новые и новые увечья, которые неумолимо зарастали плотью. Пол вскипал от сотен пулеметных очередей, доски и земля летели в разные стороны. Лишенный зрения Габриэль вертелся и стрелял из глаз в надежде убить как можно больше существ. Илай успел поджечь фитиль, прежде чем его голова разлетелась на части от очередного выстрела.

* * *

Ева не слышала взрыв. Сейчас она лежала во тьме, ощущая, как плоть налипает обратно на кости. На мгновение ее окутал ужас – она снова под многотонным слоем грунта и из-под завала ей не выбраться еще тысячи лет! Ева попробовала согнуть руку в локте, и конечность, на удивление, послушалась сигнала из мозга. Девочка принялась разгребать перед собой обугленные доски крыши полностью разрушенного здания. Через несколько секунд в глаза Еве попал тусклый свет.

* * *

От мешковидной робы, которая была на Еве, остались одни лохмотья, еле прикрывающие наготу. Выбравшись из-под обломков, вся измазанная копотью, девочка вышла из периметра разрушенных стен и побрела ко входу в рай.

Глядя вперед, прогоняя мысли, погруженная в апатию, она босиком прошла километров десять по лесу прежде, чем ночь взяла верх над днем. Полная луна, отражая солнечный свет, позволила Еве идти всю ночь, не сбавляя скорости. С рассветом поднялся густой туман, а еще через полчаса Ева добрела до озера, береговую линию которого укрывали камыши. Девочка зашла в воду и поплыла, перебирая руками по-собачьи и неуклюже дрыгая ногами. Заплыв продлился минут двадцать. Ева ступила на песчаный пляж, за которым в сотне метров снова виднелся лес. Она легла на песок и уставилась на рассветное небо, в котором постепенно исчезали огоньки самых ярких звезд. По щеке пробежала слеза, скатилась на песок и превратилась в комочек.

«Одной слезы будет достаточно, – подумала Ева, – больше я не смогу выжать из себя».

Годы изменили Еву, сделали ее черствой. Пройдя настоящий ад, сложно снова научиться плакать. Она села и взяла в руку горсть песка. Вход в рай был совсем близко, возможно, уже сегодня она встретится с Богом.

* * *

Лес закончился. Когда Ева выбралась из густого елового подлеска, перед глазами ее предстала зеленая равнина, раскинувшаяся на километры и сливающаяся на горизонте с белыми облаками, налипшими на голубое полотно неба. Прохладный ветерок колыхал грязные растрепанные волосы Евы. Девочка морщила черное от копоти лицо, глядя в солнечную даль. Изорванные лохмотья все еще не высохли после озера.

Ева продолжила путь.

Антон

– Сейчас, дорогая моя, скоро мы уйдем отсюда! – я сел возле дочери.

Ева посмотрела мне в глаза, потом на нож, потом снова на меня.

– Не волнуйся, малышка, мы уходим. Мы уходим отсюда, – сказал я и погладил ее по волосам.

Поняв, что ребенку будет страшно видеть кровь, я снял с себя майку, сложил ее в несколько раз и положил ее Еве на глаза. Из коридора раздался громкий удар. Фантомы ломают дверь! Времени нет! Я приложил лезвие к сонной артерии дочери и провел им. Кровь начала стрелять струями. Попадала на стену, на пол, на диван, впитывалась в грязную, засаленную простынь. Напор быстро стихал. Я посмотрел на лицо Евы, частично прикрытое футболкой.

– Мы уходим, – шепнул я, – уходим в рай.

Я лег возле Евы в лужицу крови. Лежал на животе и обнимал дочь правой рукой, а в дверь все бились и бились полицейские.

– Я люблю тебя. Я спасу нас, – сказал я, ощущая, как меня вращает по комнате. Открыв глаза, я приподнялся и уставился на Еву. Дрожащей рукой я убрал футболку с ее лица. Девочка лежала, глядя в потолок. Глаза ее замерли. Я попытался поднести руку к голове Евы, чтоб погладить, но тело мое безвольно скатилось с дивана на пол.

Лежа на спине, я коснулся ножом своей шеи и плавно разрезал плоть от левого уха до кадыка. Смотрел на люстру. Изображение медленно меркло под шум ударов тарана. Картинка потолка с люстрой становилась все тусклее и тусклее, пока не погасла полностью.

* * *

Ева плывет по густой мягкой траве. Прищуривается, когда понимает, что вдали находятся какие-то постройки. По мере того как Ева приближается к загадочному сооружению, контуры