Тревожный путь - Илья Ангел

— Я уже сказал, немного. Здесь всё банально до омерзения, — сжал он губы и отошёл немного в сторону, полностью доверяя мне создание основы для артефакта.

Я вспомнил, чему меня учил Эд, и призвал дар, сразу же загоняя вырвавшиеся на свободу черные нити, когда на всё здание завопила сирена и потух свет, переключившись на сигнальные красные лампы.

— Эд! — повысил я голос, стараясь перекричать сирену. Он вышел из кабинета и практически сразу вернулся, когда противный вой прекратился, и вспыхнул привычный дневной свет. — Что это было? Мы с тобой всегда пользовались магией, да элементарно клепали порталы по десять штук за день, и ничего подобного ни разу не было.

— Я решил перестраховаться, когда узнали про Рощина. Такой резкий выброс активировал первый слой защитного периметра. На создание порталов силы уходит гораздо меньше, поэтому защита её игнорирует. Думаю, что отключать периметр будет нерационально. Наверное, нам лучше всего спуститься в специально отведённую для этого комнату, — проговорив это, он взял со стола кувшин и вышел из кабинета.

Я только покачал головой и отправился следом за ним, спускаясь по лестнице в подвал через запасной выход. Мы прошли комнату с Оракулом, двери которой были закрыты, и зашли в небольшое пустое помещение с высеченной на полу стационарной пентаграммой.

— Интересно, почему она закрылась? — Эдуард кивнул на стену, за которой располагался коридор.

— Не в настроении? — предположил я, садясь на пол перед кувшином и стараясь максимально сосредоточиться.

— Именно сегодня было бы лучше видеть ее лучезарную улыбку, — Эд прикрыл на мгновение глаза и отошёл, прислонившись спиной к стене.

Мне долго не удавалось сосредоточиться. Всё время в голове крутились его слова. Как бы мы не хотели отстраниться от происходящего во Фландрии и вести себя как ни в чём не бывало, но сделать этого не получалось. Вдобавок ко всему где-то внутри взвыло чувство тревоги, ощущение какой-то неизбежности.

Внезапно меня накрыло неестественное спокойствие. Свет, исходящий от стен, потух, а в голове послышался неразборчивый шепот. Подул тёплый ветер, окутывающий всё моё тело и приносящий своими прикосновениями одновременно тепло и прохладу. Я резко открыл глаза, даже не помня, как их закрыл, полностью отдаваясь этим прикосновениям, когда всё неожиданно прекратилось.

— Я тебя услышал, — прошептал я. — Приятно осознавать, что ты на нашей стороне.

Вновь призвав дар, я направил тёмные нити к кувшину, создавая первый магический контур в этот раз без каких-либо проблем, не отвлекаясь на посторонние мысли.

Весь процесс создания необходимого Клещеву артефакта занял, как и говорил Эд, всего пару часов. Когда мы закончили, и я взял в руки что-то абстрактное, вязко перетекающееся в руке, на часах была половина второго.

— Знаешь, это мало похоже на «Слезу», — я поболтал этой желеобразной субстанцией в руках, в то время как она начала затвердевать, приобретая совсем уж абсурдный вид. — Ты уверен, что внешне он действительно напоминает то, что вышло из рук Владимира?

— Разумеется, — хмыкнул Эдуард. — Через пару часов артефакт примет свой естественный вид.

— Ладно, тебе виднее. Нам пора, — подытожил я, выходя из ритуальной комнаты первым. — Отошли это Алине, можешь даже бантиком перевязать. Пускай действует по обстановке.

Эд кивнул и, скривившись, забрал у меня из рук идеальную копию артефакта Владимира, в момент его создания ещё являющегося Великим Князем, сразу же положив в носовой платок и аккуратно в него завернув.

Я же направился в операторскую, где уже собрались все, включая нервно ерзавшего на стуле возле стены Лео.

— Как обстановка? — спросил я, садясь рядом с Роковым, и направляя внимание на мониторы.

— Напряжённая, — пробормотал Егор, так и не поднимая головы от столешницы, в которую он упёрся лбом. — Я так и не смог вычислить переменную. Все варианты пересчитал раз за разом, но прихожу к своим изначальным данным.

— Добрый день, дамы и господа, мы находимся в прямом эфире с места…

Я резко обернулся, посмотрев на большой телевизор, висевший на стене. На экране миловидная фландрийская журналистка как раз вела репортаж. Переведя взгляд на один из мониторов, я убедился, что это именно та самая площадь, которая будет в центре нашего внимания. Около наскоро собранной трибуны кружили пираньи массмедиа, а в небольшом отдалении постепенно собирался народ, скандируя непонятные лозунги.

— Больше похоже на чистой воды рекламную акцию с купленной прессой и такими же купленными протестующими, — вынес я вердикт, не видя ни следа заинтересованности на лицах собравшихся там людей.

— Политика, — хмыкнул Лео. — Это первый выход в свет сенатора Реттингтона в роли оппозиции, да ещё и так радикально настроенной. У него ещё нет истинной поддержки электората, а продвижение по вертикали власти требует очень больших денежных влияний. Так что приходится выкручиваться.

— На Залмана и Лепняева мы надели камеры, чтобы в случае чего могли подстраховать и их в том числе, да и ориентироваться нам будет легче. Качество, конечно, так себе, но это лучше, чем ничего, — сообщил Рокотов. — Связь с ними тоже есть, мы сейчас в режиме молчания. Сейчас они расположились в кафе напротив дома и подключат камеры, если увидят что-то подозрительное или в их поле зрения попадёт Роман. Они с Анной пока домой не вернулись.

Дверь в операторскую тихо скрипнула и внутрь вошла Ванда. Она практически бесшумно прокралась в помещение и села на свободный стул. Сразу за ней появился Эдуард, встав у меня за спиной.

— Ты как? — спросил у неё Егор, выпрямляясь на стуле и потягиваясь.

— Нормально, — тихо ответила Ванда, но нездоровый румянец на щеках и лихорадочный блеск в глазах выдавали её состояние. — Ахметова ничего вразумительного не сказала. Говорила же, что это нервы. Меня уже тошнит от больниц, иголок и разных аппаратов. Не надо так больше со мной поступать, — всхлипнула она и повернулась к мониторам, вглядываясь в изображение.

— Дима, можно тебя на пару слов, — ко мне подошёл Андрей и кивнул в сторону притихшей девушки. — Её состояние…

— Я проверил, источник всё так же инертен, — быстро ответил я. — Это первое, о чём подумал, но нет, дар к ней не вернулся.

— Это хорошо. Наверное, — кивнул он и сел на своё место. Наступила тишина.

На площади народа становилось больше с каждой минутой, количество охраны росло пропорционально толпе. Камеры, прикреплённые