Зумер и Пенс - Аргус

— Тогда продолжаем дальше. Самозанятые и малый бизнес. Это специалисты, работающие на себя (фрилансеры, врачи с частной практикой). Плюсы — нет начальника. Минусы — пока ты работаешь, деньги капают. Пошел в отпуск — все накрылось, бизнес жестко завязан на личности владельца.

То есть это люди зарабатывающие своим собственным трудом. Да, если ты великий художник, писатель или композитор, то можешь одни раз создав шедевр потом получать роялти с авторских прав. Но и у них есть срок, пока они действуют. Хочу спросить тебя как художник художника, ты рисовать умеешь? Шедевры?

— Я и не шедевры рисовать не умею, — вздохнул зумер, — а на правой стороне кто?

— А на правой стороне те, кто имеют пассивный доход. Люди создают системы, которые приносят деньги без их постоянного личного участия. То, о чем мечтают все тунеядцы, как ты! К ним относятся.

Владельцы крупного бизнеса. Они создают системы и нанимают других людей для работы. Бизнес может функционировать без их прямого контроля.

Инвесторы. Эти вкладывают деньги в акции, недвижимость или чужие бизнесы. Деньги работают на них, обеспечивая абсолютную финансовую свободу.

— Может нам в инвесторы податься? — робко спросил юноша.

— Не спеши! — одернул его старик, — главные идеи концепции Кийосаки такие. Переход из левой стороны в правую требует изменения психологии, а не просто смены работы. Настоящая свобода и богатство находятся исключительно на правой стороне квадранта. При всем прочем человек может находиться в нескольких секторах одновременно, например, работать в найме и инвестировать часть дохода.

— Быть на правой части неплохо! — высказал свое мнение Виктор.

— Это верно, — согласился старик, — но и там не все так просто. Если ты кому-то доверил свои деньги, то ты уже потеря контроль над ними. Вот положил ты деньги в банк чтобы жить на проценты. Даже если ты снимаешь только проценты, и не трогаешь основное тело депозита, твое состояние регулярно уменьшается.

— За счет инфляции? — догадался юноша.

— Именно! На самом деле это не товары дорожают, это деньги обесцениваются за счет того, что их постоянно печатают. Вот ты знаешь сколько стоила унция золота в тысяча девятисот семьдесят втором году, когда Никсон объявил золотой дефолт США? — спросил профессор.

— А что США объявляли дефолт? Я думал это было только к нас, — удивился зумер.

— Объявляли. Они отказались обменивать золото на доллары. Да и если честно сказать, к них и золото дерьмовое! — усмехнулся пенсионер.

— Фальшивое?

— Нет, низкопробное, — пояснил историк, — их слитки представляют в основном переплавленные золотые монеты, которые конфисковали у населения во времена Рузвельта, когда простым гражданам было запрещено личное владение золотом. Кроме обручальных колец. А в эти монеты, чтобы они не быстро не истирались, так как золото мягкий металл, содержали до десяти процентов меди или серебра. У них проба где-то девятьсот двадцать. А у слитков международного стандарта не меньше трех девяток. Так вот в тысяча девятьсот семьдесят втором году золото стоило тридцать пять долларов на унцию. А сейчас одна унция золота стоит тысячу триста долларов. То есть, доллар обесценился в тридцать семь раз! Отсюда важнейший для нас вывод!

— Какой? — оживился несостоявшийся тунеядец-рантье.

— Важнее денег наличие структуры, которая эти деньги генерирует постоянно. То есть такого дела, при котором происходит постоянное производство товаров и услуг! — ответил профессор.

— Почему? — уточнил Виктор.

— Потому, что в отличии от вклада в банке или денег в стеклянной банке, зарытой в огороде, которые съедает инфляция, такая структура компенсирует инфляцию за счет роста цен на готовую продукцию и услуги. Но эта структура требует постоянного внимания и усилий. Ибо сказано, Nihil dat fortuna mancipio, (Ни́хиль дат форту́на ма́нципио). Судьба ничего не даёт в собственность навечно! Это божественную латынь!

— Так какое предприятие мы будем делать? — нетерпеливо спросил юноша.

— Пока самое главное, мы будем делать тебя! — усмехнулся профессор, — ты что себе думаешь? Что вот такой, недоросль, даже если купит на мои деньги какую-то контору «Рога, копыта и хвосты», заявится на совет директоров и скажет, теперь я тут хозяин и владетель всего! Подайте мне быстро кабинет с кожаным креслом, крутым игровым компьютером нафаршированный всеми моими любимы игрушками и порнухой, длинноногою и сисятую секретутку, и бабло рекой потечет в твой карман, успевай только мешки для денег поставлять? Я тебе скажу что будет!

— И что? — вздохнул зумер, мечты которого были разбиты вредным стариком в пух и прах, потому что именно так он себе и представлял свое руководство своей бизнес-империей.

— Пока ты будешь рубиться в игры и юзать на столе секретаршу, — рассмеялся его наставник, — твой бизнес твои же менеджеры и разворуют, а потом создадут такой же, но уже без тебя! А у тебя останутся только долги! Потому что дело вести — это не мудями трясти! В нем нужно разбираться! Вот ты знаешь, что с низов нефтяной промышленности свою карьеру начинал Юсуф Алекперов, единственный сын крупнейшего акционера и основателя компании «Лукойл» Вагита Алекперова. По настоянию своего отца, который сам когда-то прошёл путь от простого нефтяника на Каспии до министра и главы корпорации, наследник многомиллиардного состояния должен был освоить профессию с самого базового уровня. В две тысяси двенадцатом году Юсуф окончил Российский государственный университет нефти и газа им. И. М. Губкина по специальности «Разработка и эксплуатация нефтяных и газовых месторождений».Сразу после вуза он отправился в Западную Сибирь (в город Когалым), где несколько лет работал на объектах «Лукойла». Он начинал простым оператором по добыче нефти и газа, а затем вырос до инженера-технолога. Вагит Алекперов публично заявлял, что его сын обязан лично прочувствовать тяжелые условия труда рабочих в Сибири, чтобы понимать истинную цену бизнеса. Кроме того, по завещанию отца, Юсуф унаследует крупнейший пакет акций «Лукойла» без права его продажи или раздела, что гарантирует сохранение компании как единого целого! Но это он просто скопировал опыт американцев!

— Расскажите! — попросил Виктор.

Глава 23

Кто Вы, Виктор Воронов

— Хорошо, — кивнул старик, — Один из первых и самых известных примеров жесткого американского воспитания связан с семьей легендарного техасского миллиардера Г. Л. Ханта, который в середине двадцатого века он считался