Двадцать два несчастья. Том 11 - Данияр Саматович Сугралинов

— А во-вторых… Макс нашел ту запись. Помнишь, кто-то тебе на коврик кучу наложил? И на стене накорябал?

— Кто это был?

— А ты угадай, — хихикнула она.

— Татьяна! Кто. Это. Был?

— Ты не поверишь… — медленно протянула она.

— Брыжжак? — спросил я, потому что ну больше было некому, как бы сосед сверху ни божился, что не он. «Лох — это судьба» звучало из его квартиры.

— Брыжжак, да не только! — расхохоталась Танюха. — Смотри сам, я себе скинула.

Она вытащила телефон и врубила видео, на котором Макс смонтировал два разных куска. На одном Эдик Брыжжак самозабвенно выцарапывал надпись «ЛОХ» на стене у моей двери. На другом какой-то жирный неопрятный мужик с лысиной как у Ленина выкладывал на моем придверном коврике инсталляцию из принесенных собой биоматериалов.

— Это еще что за лысый… хрен? — вырвалось у меня.

— В смысле? — удивилась Танюха. — Это же Славик, твой лучший кореш и собутыльник! Сосед с четвертого этажа.

— Э… — Я мысленно ударил себя по губам, поняв, что чуть не прокололся. — Славик, ну надо же! А чего это он?

— Славка-то? Да ты чего, Серый⁈ Это же Сла-вик! Чудак на букву «м», каких мало! Ему под чужую дверь насрать — как два пальца! В прошлом году он Брыжжакам в почтовый ящик дохлую мышь забросил!

— И с какого перепугу он мне под дверь… набросал? — спросил я.

— А вот это, Серега, вопрос к тебе! — Танюха ткнула мне пальцем в грудь. — Вы же с ним квасили по-взрослому. Ссорились, мирились, весь подъезд на ушах стоял! Что-то не поделили, поди. Или просто шутка юмора такая у Славика.

Я начал вставать, чтобы немедленно пойти и предъявить это лысому Славику, но Танюха остановила:

— Куда? И время позднее, да и уехал Слава куда-то вчера. Я же, как запись увидела, сразу к нему ломанулась. Жена его сказала, что только после Нового года вернется…

После этого мы еще поболтали и легли спать, потому что из-за всей этой возни с Валерией ехать в Морки было уже поздно.

Раскладушку для меня Танюха поставила тут же, на кухне.

На следующий день я поехал к родителям Сереги, взяв с собой Алену Петровну. Оставлять ее у Танюхи было неудобно.

Мама заранее еще накануне налепила вареников. К нашему с Аленой Петровной приходу они уже плавали в тарелках, исходя паром, щедро политые сметаной.

Алену Петровну я представил коллегой, и через десять минут две пожилые женщины разговаривали так, что послушать — знакомы лет сорок. Рассада, варенье, какой-то особенный способ закручивать патиссоны, который Алена Петровна знала, а вот Вера Андреевна нет, и тут же записала в блокнотик.

Я попробовал вставить слово про дорогу и санаторий, но меня дважды перебили, оба раза вежливо и решительно: тут шел важный женский разговор о патиссонах, и мне в нем места не было. Так что я просто сидел и старался не отсвечивать, ел вареники и слушал, как, закончив с патиссонами, про меня говорят в третьем лице: «А вот Сережа в детстве…», «А вот наш Сережа…».

Николай Семенович сидел во главе стола, иногда вставляя свои пять копеек, больше из вежливости, но, когда дамы окончательно увлеклись, я решительно выложил подарки.

— Так, — сказал я. — Это — тебе, мам. А это вот вам обоим.

Мама развернула первый сверток и достала теплый платок, заохала, тут же накинула на плечи, и сказала, что я зря трачусь. А отец открыл конверт, посмотрел, поправил очки, посмотрел еще раз.

— Это… что? — робко спросил он.

— Это Эмираты, пап, — сказал я. — Путевка вам на двоих. Вылет после праздников — как раз пока у вас тут ремонт сделают. Поживете на море.

Путевка была из разряда горящих, с чартерным рейсом без пересадок и приличным отелем. Предоплату я внес, а остальное собирался заплатить ближе к вылету.

— Да чего мы там не видели, — сказал Николай Семенович. — В Эмиратах этих. Пустыня там да море, не то что у нас в…

— Коля! — перебила Вера Андреевна. — С ума сошел?

— Да просто Сережа и так на ремонт этот треклятый тратится, а тут еще и это, — виновато сказал отец Сереги.

— Ой, как там хорошо зимой! — мечтательно закатила глаза Алена Петровна. — Вы зря отказываетесь, Николай Семенович, в той же Шардже вам точно понравится! Особенно после зимней Казани!

Отец крякнул, развел руками — мол, что с ними делать, с этими женщинами, — и потянулся за вареником. На том вопрос и решился.

Про Новый год они спросили сами, между делом. Где, мол, встречать будешь, Сережа. Я помялся и все же признался:

— Пока не знаю, но, скорее всего, в санатории. Уж больно много там работы.

И на этом тему закрыли.

А к полудню мы с Аленой Петровной выдвинулись в Морки и вскоре доехали до санатория.

Там из-за моего приезда все резко пришло в движение. Нет, так-то они работали на совесть, пока меня не было, дела продвинулись и даже очень.

Алиса Олеговна не обманула и перекинула первый инвестиционный транш на счет компании, поэтому удалось наскоро привести в порядок ванное отделение и сейчас уже рабочие приступили к грязевому. Параллельно ремонтировали комнаты на первом и втором этажах. Япар обещал, что через пару дней запустят отопление на полную катушку, а то пока они только понемножку протапливали и он боялся, как бы система не размерзлась.

Теперь Элен ежедневно принимала ванны под чутким надзором Александры Ивановны. Причем та вытряхнула какие-то свои старые запасы и теперь Элен чередовала и йодобромные ванны, и успокоительные, и хвойные, и коллагеновые с лавандой. И была этим обстоятельством безумно довольна.

При моем появлении все жители флигеля и бригада Япара выстроились на кухне, и я представил свою спутницу.

Алена Петровна стояла перед всеми бледная, встревоженная, только глаза блестели радостно.

— Я привез вам Алену Петровну, — представил я московскую гостью.

— Добро пожаловать, — доброжелательно поприветствовала ее Александра Ивановна и широко улыбнулась. — Я введу вас в курс дела, Алена Петровна. Если будут какие-то вопросы — обращайтесь к любому из нас, если вопросы острые и сложные — то ко мне. Мы стараемся не отвлекать Сергея Николаевича ерундой. У него и так очень много работы.

Алена Петровна согласно кивнула, мол, поняла, а я внутренне усмехнулся. Как-то так само собой получилось, что Сашуля определила сама себя мне в заместители, потихоньку отодвинув и Наиля, и Еву. И,