Ревизор: возвращение в СССР 60 - Серж Винтеркей

Алмаз, конечно, был сильно шокирован появлением полковника милиции, который напористо и не допуская никаких возражений с его стороны, сумел его уговорить за брата впрячься. Братик у Алмаза был еще тот. С законом не в первый раз конфликтовал.

А с другой стороны, что, у остальных актеров в «Ромэне» ситуация много лучше? Многие члены семей совсем иначе на жизнь смотрят. У большинства есть родственники, что за решеткой прямо сейчас сидят или недавно из-за нее вышли…

Но то, что брат у него весьма специфический, не означало, что он не будет за него вступаться, раз такая возможность появилась. Тем более что от него ничего особенно страшного и не попросили. Полковник уверил его, что они в этом деле на одной стороне. Он тоже хочет Ивлеву помочь. А ведь и Алмаза Боянов с Вишневским на это же благословили. И полковник этот, по его словам, хочет, чтобы тот высокопоставленный прохиндей, который своего соглядатая подсылает, побоялся с Ивлевым связываться.

Советоваться с Бояновым и Вишневским и в целом разглашать им поставленную перед ним задачу полковник строго-настрого запретил. Мол, в этом случае сделка будет расторгнута, и брат будет еще три года в колонии сидеть до конца своего срока. Уж он-то об этом позаботится, если Алмаз свои обязательства возьмёт и нарушит. Так что велел ему позабыть все инструкции от них и говорить строго то, о чем с ним уговорился.

Но как же все завертелось, – недоумевал Алмаз, сидя в гримерке и терпеливо ожидая, когда появится любопытствующий незнакомец, который по поводу Ивлева третий раз уже, получается, к нему придет. Так-то он Сергеем назвался, но Алмаз был уверен, что тот на ходу это имя себе придумал…

Ну вот, наконец, «Сергей» и появился. Снова специально выждал, когда театр практически опустеет, и все после последнего спектакля торопливо разбегутся по домам.

– Добрый день, Алмаз, – деловито пожал ему руку Сергей. И по-хозяйски уселся на один из стульев, не спрашивая у Алмаза разрешения. – Ну что, есть чем меня порадовать? Деньги я принес, само собой.

– Ну что же, Сергей, есть, – сказал Алмаз. – Удалось мне с Бояновым пообщаться неформально. Сидели с ним пару дней назад, пили, болтали. Вот когда он набрался уже хорошо, я его начал про Ивлева расспрашивать и кое-что любопытное выяснил.

Собеседник изобразил полное внимание, пристально смотря на него.

– Интересная картина получается, – почесал затылок Алмаз, словно в некоторой растерянности. – Ивлев наш оказывается вовсе не так прост, как мы про него думали.

– Не так прост? – переспросил его Сергей с загоревшимися глазами.

– Да, вот так, – развел руками Алмаз. – Боянов мне рассказал, что, когда они выпили прилично в Токио, Ивлев как-то впервые расслабился. Он же обычно не пьет и сдержанно себя очень ведет. Но выпив, разговорился. Так вот, он Боянову заявил, что настоящим его отцом Фидель Кастро является. Звучит, конечно, как бред. Но, с другой стороны, как сказал Боянов, это многое бы объяснило…

– Что именно бы объяснило? – явно пораженный услышанным, переспросил его собеседник.

– Ну хотя бы ту поездку на Кубу на три недели, что Ивлев так спокойно предпринял, а там в шикарном отеле жил. И то, что его и к Фиделю возили в гости, и к Раулю, и он даже там в Совете Министров Кубы выступал. Представляете, чтобы такое могло случиться с обычным восемнадцатилетним парнем, приехавшим на Кубу? Да, собственно говоря, вы же сами понимаете, что обычный восемнадцатилетний парень и не получит трехнедельную поездку на Кубу за счет государства.

Боянов еще сказал, что он Ивлева на смех поднял, когда это услышал. Тот обиделся и рассказал ему, что когда он с Громыко как-то поссорился, то Фидель лично Громыко звонил и угрожал Брежневу на него пожаловаться, если он от парня не отстанет. Так что теперь Громыко как шелковый. Вот потому во время этой поездки Ивлева в Японию министр иностранных дел и приставил к нему дипломата. Следить, чтобы все у Ивлева там было хорошо, и Фидель больше к Громыко ни с какими упреками не обращался.

– Вот даже как, – потрясенно распахнул глаза Сергей. – Но как же так вышло, что Ивлев сын Фиделя Кастро? Неужто его мать была на Кубе двадцать лет назад?

– Ивлеву уже девятнадцать лет, правильно, – продолжил Алмаз. – А ведь на Кубе тогда еще не было социалистической власти. Фидель где-то в горах воевал. Вот и Боянов это Ивлеву сказал. Но тот как все объяснил? Что, мол, его советская мать по документам на самом деле не мать его вовсе. Она его усыновила. Мать его при родах на Кубе умерла. А его в Советский Союз отправили, потому что на Кубе шла война с капиталистами, которую Кастро вел. Ситуация опасная была... Да у него и возраст совсем другой, старше он на несколько лет своей придуманной даты рождения…

– А что же Фидель тогда к себе сына потом не забрал, когда революция победила? – спросил Алмаза озадаченный собеседник.

– Так он у Кастро не единственный сын. У коменданте на Кубе еще полно детей. Ну и там же американцы постоянно наседают. Вот Ивлев говорит, что Фидель и решил, что пусть один из его сыновей в Советском Союзе растет. Ну и тем более планы у него на Ивлева есть. Мол, потом, когда он уже в возраст войдет, то не исключено, что Фидель его сыном признает и послом Кубы сделает в СССР.

Последовало еще несколько вопросов, на каждый из которых Алмаз отвечал строго в соответствии с инструкциями, полученными от пришедшего к нему полковника, заключившего с ним